Шрифт:
— Мам, ты навовсе вернулась? — теребит юбку за подол младший и просится на руки.
Ему не интересны мамкины деньги, ему материнское тепло дорого. Забрался к Галке на руки, мигом слезы высохли, и улыбка разбежалась по всей мордашке. Сколько счастья в глазах малыша! Свою мамку во сне видит, она его на руках носит. Вот и сбылся тот сказочный сон!
— Мам, а когда насовсем воротишься? — спрашивает старший.
— Потерпи, сыночек,— утешает баба.
Муж возле плиты хлопочет. Торопится накормить жену, та отказывается. Времени мало, нужно успеть вернуться в зону, пока охрана не хватилась. Иначе не миновать неприятностей. И только подумала, услышала под окнами шаги. Две охранницы вошли, не постучав.
— Смылась, стерва?! А ну, живо в зону! — рявкнула полногрудая хмурая баба.
Галька со страху кружку с молоком выронила на пол, а другой рукой покрепче прижала к себе малыша. Тот услышал, как глубоко внутри заплакало мамкино сердце.
— Да будет тебе! Пусть малыш на мамку наглядится. Эта сама вернулась бы в зону. Я ее знаю! Хорошая баба!
— Сред их не бывает хороших. У нас таких не судят! Нече жалеть. Пусть собирается! — ворчала первая охранница.
— Попейте молока и пойдем,— предложила Галина.
— Некогда нам с беглянкой за столом базарить. Собирайся, сказываю тебе!—велела охранница. Она привела Галину в кабинет к Егору. Доложила, что сбежавшую взяли в доме, в ее деревне. Та не сопротивляясь, вернулась в зону.
— Галина, в какой раз убегаешь! Ведь говорил тебе, обещала не нарушать режим!
— По детям соскучилась. Деньги мужу отдала, теперь спокойнее на душе...
— На месяц, а потом опять сбежишь?
Женщина опустила голову, покраснела. Так и не научившись врать, ответила честно:
— Я ненадолго. Сама вернулась бы. Ей Богу, не брешу.
— Ладно, иди,— ответил Егор.
— Куды ее? — спросила охранница, добавив,— в «шизо» отвесть?
— В барак, на свое место! — распорядился Платонов.
Он, как и вся швейная бригада, знал, что мало в зоне трудяг равных Галине. Она готова работать сутками напролет, лишь бы помочь семье, детям. Она и в цехе, и в бараке держалась незаметно, ни с кем не ругалась, ни на кого не жаловалась. Может, потому ее все жалели.
Когда следователь прокуратуры глянул дело Галины, зубы сцепил. Невольно выругался и, извинившись перед Егором, сказал охрипшим голосом:
— Это надругательство над Законом! Явная подтасовка! За это судью в шею гнать надо. Сукин сын, а не юрист. Самого бы на нары! Всякую совесть потеряли люди! Сразу видно, что на лапу получил. Адвокат слабак попался, даже кассационную жалобу не стал писать. Оплатой остался недоволен. А потрудись защитник, не сидела б женщина! Что стоило ему обратиться в областной суд и разгромить приговор! Я от него камня на камне не оставлю! — пообещал зло.
И свое слово сдержал. Приговор в отношении Галины был отменен за отсутствием состава преступления. Галина была полностью оправдана, но никогда не увидела следователя прокуратуры, который ходатайствовал о ее освобождении. Этому человеку нужны были результаты, благодарности выслушивал равнодушно.
Егор любил такие моменты, когда мог объявить женщинам решение коллегии областного или Верховного Суда о прекращении уголовного преследования с немедленным освобождением из-под стражи.
Вот так, получив официальную бумагу, вызвал в кабинет Галину. Прямо с работы, из цеха. Она пришла оробев, вчера снова домой убегала, но вернулась сама, охранницы не успели хватиться. А может, сделали вид, что не заметили, а теперь вот доложили начальнику. «Что он придумает? Какое наказание определит? В «шизо» отправит или оплату по выработке срежет?» — мучительно думает женщина.
— Галина, Вы свободны! Вот бумага пришла из области,— зачитал вслух решение областного суда Платонов.
— Господи, неужели правда?
— Только немного подождите, пока подготовят документы и расчет. После этого ни на минуту не задержим. Не имеем права!
— Гражданин начальник! — рассмеялась и заплакала женщина.— Спасибо огромное! — повисла на шее.
— Я ни при чем! Это следователь и суд,— вертел Егор передавленной шеей, освобождался из рук Галины.
— Я знаю, что без Вас не обошлось!—твердила женщина, целуя человека.