В кабинете воцарилось тягостное молчание.

— Мосты сожжены, — пробормотал Арсеньич. Подумал и добавил: — А слух у старого филина отменный. Он все понял. Теперь иду на вы? Так надо его понимать?

— Да, втравил я вас... — Никольский ожесточенно потер макушку. — Я, кажется, непозволительно сорвался?

Вопрос был обращен ко всем, но только двое — Арсеньич и Татьяна— понимали сейчас всю остроту угрозы, прозвучавшей в абсолютно спокойном завершающем «до встречи». Холодом неумолимой расплаты повеяло в кабинете. Поэтому они и молчали, не хотели усугублять скверного настроения.

— Но я же не мог иначе, — словно извиняясь, развел в стороны и снова сжал пальцы в замок Никольский. И этот похожий на отчаянье жест как бы разрядил атмосферу. Заговорили все, перебивая друг друга:

А что, в конце концов, случилось-то! Это ж не вы его, а он вас оскорбил!

— Плюньте, Евгений Николаевич, вы ему правильно врезали, времена изменились, а он еще ответит за свои угрозы!

— Женя, будь спокойней и рассудительней. Сказанного не вернешь, а если бы ты попробовал это сделать, я тебя, ей-богу, перестала бы уважать...

— Перебьемся. У нас тоже есть козырная карта. А если ею распорядиться с умом — у-у-у!..

— А я думаю, друзья мои, что за все мои грехи наказания, так или иначе, не избежать, но в наших силах сделать так, чтобы обойтись наименьшими потерями. Для этого мы должны четко распределить силы. Сучков слов на ветер не бросает. Значит, надо ждать серьезнейших демаршей.

Никольский вернулся к столу и сел в кресло. Включил свою рабочую аппаратуру, подождал, подумал, поманипулировал своей электронной записной книжкой, после чего на экране дисплея пошел текст. Внимательно прочитал его.

— Ну вот, — сказал наконец, — примерно такой план я вам предлагаю. Посмотрите, и давайте его обсудим. Витюша, возьми экземпляр. — Никольский нажал на одну из кнопок, и распечатывающее устройство немедленно выкинуло на лоток один за другим десяток листов с текстом. — И обсуди с товарищами. Но самое главное, о чем прошу вас всех до единого — строжайшая дисциплина и предельная осторожность и собранность. Иначе я не могу взять на себя ответственность за ваши жизни. Я хочу, чтобы вы поняли, насколько это серьезно... И насколько недальновидно я сегодня, сейчас, вероятно, поступил.

3

Когда судьба или некий сгусток отрицательной энергии, который постоянно болтается в пространстве где-то рядом с нами и сильно влияет на количество брошенных нам жизнью подлянок, или, наконец, сам Господь Бог, которому если уж «непонрависся», так и не жди добра, предполагают наказать человека, они дают ему знать об этом... звонком. Недаром же говорят, когда кого-то вдруг заденет микроинфаркт или толкнет не очень больно пролетающий автомобиль: «О! Первый звонок!» И к театру это никакого отношения не имеет. Там три звонка и — занавес пошел. В жизни звонков бывает больше. Или меньше. Как кому повезет.

Пошутив по этому поводу, Никольский и не предполагал, что уже ближайшей ночью получит два звонка сразу. Крепко он, видать, насолил, если за него взялись столь рьяно.

Первое известие пришло сразу после полуночи. Сработал радиосигнализатор, установленный в квартире Татьяны на Бескудниковском бульваре. Информационный блок вскоре выдал расшифровку: взрыв, задымление, пожар. Пока прибудут пожарные, должны сработать несколько противопожарных спецустройств, смонтированных в квартире.

Так, значит, решили ударить с этой стороны. Но промахнулись. Может, не знали, а может, и нарочно, с малого начинают.

Арсеньич тут же связался со Степановым, который уехал с усиленной группой, чтобы тот отрядил троих специалистов по указанному адресу, а потом доложил конкретно, по фактам. Тем самым Витюша как бы тоже получил предупреждение: началось.

Радио «Свобода» в это время сообщило, что, по заявлению Анатолия Лукьянова, Президент Горбачев впрямую причастен к заговору гекачепистов. А «Эхо Москвы» — о жертвах уличных столкновений армии с защитниками Свободы — возле кинотеатра «Ударник» и на Калининском проспекте.

Значит, они полагают, что сегодняшней ночью многое может сойти за результат столкновения политических сил, жертвы, так сказать, противоборства. А что, неплохо придумано.

А под утро раздался и второй звонок.

Степанов докладывал, а Арсеньич с Никольским, как полководцы у макета осажденной крепости, корректировали его действия.

Сперва напротив здания «Нары» собралась какая-то странная толпа, явно организованная, нечто вроде приснопамятной «черной сотни». Затем появились пьяные провокаторы, призывающие показать, наконец, всем этим жидам-банкирам, кто хозяин в России. Дежурный по городу на звонок Степанова вообще не отреагировал, сказав, что ему сейчас не до каких-то частных контор. Райотдел посоветовал обойтись собственными силами: ты — охрана, вот и действуй. И не забывай об ответственности. Словом, действуй, но лучше не надо.