И это его хозяйское спокойствие сняло напряжение. Из первой машины выбрался здоровенный мужик, пожалуй на целую голову выше Арсеньича, кинул под мышку, словно игрушку, укороченный десантный автомат и пошел вслед за Арсеньичем. А тот, отступив шагов на десять, неторопливо закуривал.

Старший, подойдя, кивнул, таким же кивком ответил и Арсеньич, окинул гиганта с ног до головы и снова кивнул, как бы уже самому себе.

Между указательным и средним пальцами правой руки у того был выколот маленький якорек. Морской спецназ, елгавская школа, крутые были ребятки.

— Ну что скажу, — начал Арсеньич, — сработано почти грамотно. Маленько, конечно, подставили вас, но и не по их вине. Значит, предлагаю ченч. Ты возвращаешь девицу, я твоего. И — разбежались.

— А ты кто же будешь, что-то личность твоя мне незнакома.

— Это я сразу понял. Я ж говорю, подставили. Хотя он мог бы и предупредить заранее. Но тогда не исключено, что ты бы отказался.

— Ты про кого?

— Думаю, про того же, про кого и ты. Пусть он спросит у Вани Подгорного, и тот ему напомнит.

— Что-то, мне сдается, темнишь ты. Ладно, спрошу. Так как тебя, говоришь?

— Вот эти, — он кивнул в сторону своих ребят, — кличут Арсеньичем.

— Ну так какой мне резон, Арсеньич, принимать твои условия?

— Прямой. Ты меня не видел, я — тебя. Гарантия.

— Надо подумать...

— Валяй, но недолго. А девица, поди, в багажнике? Если задохнется, придется отменить обмен.

— Не задохнется... А чего это так тебя не любят? — вдруг усмехнулся старший.

— Вопрос не по делу. Тянешь, старшой.

— Ладно, — решился тот. — Вези моего.

Он пошел к машинам, наклонился к открытым окнам одной, другой, что-то сказал, выслушал, вероятно, мнение своих товарищей, уже не обращая никакого внимания на залегших с двух сторон автоматчиков, и вернулся к Арсеньичу.

Арсеньич же успел по радиотелефону переговорить с Сережей Селиховым и дал команду быстро привести раненого в порядок и доставить сюда — в багажнике.

— Ребята, конечно, недовольны, — сказал старший, подходя.

— Может, приплатить? — поинтересовался холодно Арсеньич.

— Я не о том.

— Твои проблемы. Елгава?

Старший механически кивнул и сразу насторожился.

— Знаешь кого?

— Был у меня один. В Афгане.

— Постой. Арсеньич, говоришь? — Он даже рот слегка приоткрыл: так завертелись его мысли.

— Вообще-то Кашин. Иван.

— Ну так бы сразу и сказали... А то...

— Сказали б, ты не пошел бы?

— Подумал, во всяком случае,— хмыкнул старший.

Вскоре и за поворота показалась «Волга»-пикап.

Быстро развернувшись, она стала подавать задом. Подъехала почти вплотную к багажнику «мерседеса». Из-за руля вышел Селихов и поднял заднюю дверь. В багажном отделении лежал, скорчившись, тот парень с перебинтованными руками, бледный и, похоже, без сознания.

— Давай девицу, а этого забирайте.

Старший посмотрел на товарища, потрогал ладонью его лоб, вопросительно посмотрел на Арсеньича, но ответил Селихов:

— Доктор ему обезболивающие уколы сделал и снотворного вогнал приличную дозу. Ничего, до Москвы очухается.

Ладно, — после короткого раздумья ответил старший, — забирайте его, ребята, — крикнул своим. Потом он открыл багажник первого «мерседеса», наклонился над ним, коротким движением сорвал пластырь со рта Алены и, легко взяв ее за плечи, поставил на обочину — в разодранном до пояса платье и со связанными за спиной руками. Арсеньич немедленно встал между нею и старшим, а Селихов, прикрыв девушку собой, быстро впихнул ее в свою «Волгу». И через мгновенье машина была уже у поворота.

Старший, видя, как легко и четко была проделана эта операция, еще раз хмыкнул и, с определенным щегольством бросив два пальца к черной шапочке — скатанной маске, — пошел, не оборачиваясь, к своему «мерседесу». Хлопнул дверью.

Арсеньич поднял руку, и плита перед носом автомобиля стала тут же опускаться. Машины, одна за другой, рванули и быстро исчезли в поселке.

— Отбой, — негромко сказал Арсеньич.

4

— Ну а как бы ты поступил на месте Кузьмина? — Устав уже от спора, Никольский махнул обеими руками, мол, ну вас всех, делайте что хотите, раз вы такие умные.