– Кстати, а как ты… ну… ел весь год? – вспомнил юноша. – Ты же дракон. Вы, наверное, много едите.

– Зимой обмен веществ у нас замедляется, – спокойно объяснил Авест. – Многие из наших могут не есть зимой несколько дней и даже недель. Наши охотники устраивают облавы на горных баранов и коз, кроме того, в горах живут горные быки и онагры. А в реки весной заходит рыба на нерест. Рыба идет косяками так плотно, что некоторые рыбины выпрыгивают из воды, где им слишком тесно. Можно просто стоять на берегу и цеплять самых крупных когтями. У нас этим занимаются подростки – когти взрослых драконов слишком велики.

– Да уж! – Готик вспомнил державшие его лапы. – И ты тоже…

– Зимой мне как-то хватало монастырской еды, – пожал плечами Авест. – Брат Альба – он знает, кто я такой, – иногда приносил мне остатки трапезы. А когда было совсем невмоготу, я охотился.

– На кого?

– Когда как. Ловил оленей, осенью травивших монастырские поля, несколько раз таскал скот… Должен же я как-то дать понять, что в округе завелся дракон, чтобы на меня начали охоту? Не забывай, что я должен был как-то спровоцировать людей!

– Зачем? Ах да, Договор… И что, каждый цикл вот так?

– Каждый цикл – вот так, – спокойно кивнул горец. – Старейшины кидают жребий, кого из молодых отправить на смерть. В этом году выбор пал на меня.

– Это жестоко! Отдавать своих детей…

– Договор, – со странной интонацией промолвил Авест. – Если бы не он…

– Да что это за Договор за такой? – не выдержал человек. – Между кем и кем?

– Между людьми и драконами, – пожал плечами Авест. – Старый знает. Но нас обманули. Мы от этого не выигрываем ничего. Наш народ истребляют, нас раз за разом становится все меньше и меньше, но остановиться мы не можем. Изначально люди и драконы были связаны магически, и эта связь еще сохраняется, заставляя нас поступать таким образом. Большинство тех, кто нападает на ваши поселения, потомки смешанных браков. У человеческой женщины и дракона-самца может быть только один ребенок. Но если два таких полукровки создадут семью, у них может быть столько детей, сколько успеет появиться на свет. Три, пять, десять…Человеческая часть тянет их на родину предков. Подобное к подобному. Вот и получается, что в Год Дракона к своим дедам возвращаются внуки и правнуки. И родня встречает их с оружием.

– И никто не знает… – пробормотал человек.

– Да, кроме одного человека. Но он уже умер.

– Это… – Готик вспомнил, что горец уже рассказывал о своей семье.

– Да. Моя бабка, мать отца, была его единственной дочерью. Ей было шестнадцать лет, когда ее похитил дракон. Отец – человек – отправился в горы и нашел ее. Мой учитель, Старый, стал ему другом. Они прожили вместе почти одиннадцать лет, а потом, накануне наступления очередного Года Дракона, прадед ушел. Вернулся к людям. Он хотел объяснить им, попытаться остановить новый виток войны, но ничего не вышло. Люди заточили его в башню и продержали там до смерти. Старый хотел лететь и спасти его, но прадед сам приказал ему оставаться на месте. Он боялся, что Старого убьют…

– Погоди-погоди, – напрягся человек. – Насколько я помню историю, точно так же поступили с Безумным Лордом.

– Да, – просто кивнул дракон. – Это был он.

– Вот это да!.. – только и смог произнести Готик.

Некоторое время они шли в молчании. Потом Авест остановился за кустами и кивнул:

– Что я говорил? Вон она, деревня!

Готик посмотрел в ту сторону, куда указывал дракон. Лес кончился, деревья расступились, лишь несколько кустов терновника тут и там росли на лугу, поросшем разнотравьем. Горизонт закрывала зеленая щеточка другого леса. Примерно в полулиге впереди виднелось небольшое озерцо, на берегу которого приютилась деревушка. Справа и слева от нее раскинулись поля – обработанные участки перемежались полосами заброшенных наделов. Ближе к путникам на лугу паслось стадо: несколько коров, овцы, козы. Кудлатая собачонка, заметив пришельцев, с тявканьем разбежалась было навстречу, но вовремя сообразила что-то, угадав в горце нелюдя, и с визгом бросилась под защиту пастуха.

– Я бы сейчас от овечки не отказался, – мечтательно протянул дракон, окидывая плотоядным взглядом стадо.

– Закрой пасть, – беззлобно посоветовал Готик. – Так они ради нас двоих и забьют овцу! Вот кабы нас было около десятка, тогда да…

– Но я есть хочу! – в шутку закапризничал Авест. – Меня, знаешь ли, взаперти не кормили!

Готик почувствовал укол совести.

– Потом, – разрешил он.

Тем временем где-то

Два всадника скакали через поле, нахлестывая коней так, словно все демоны Хаоса вкупе с полчищами драконов гнались за ними по пятам. Добравшись до реки, они поспешили к броду. На их счастье, половодье давно кончилось, дождей в последние дни выпадало мало, и всадникам удалось переправиться на тот берег.

– Куда теперь? – Вилия завертелась в седле. До леса было значительно ближе, чем до монастыря, а город, находившийся с противоположной стороны, вообще был еле заметен.

– Дракон улетел в ту сторону. – Иер быстро сориентировался и рукой указал направление. – Значит, и нам туда же!

– Вы уверены, э-э… брат?

– Более чем уверен, – усмехнулся бывший драконоборец, не показывая вида, как ему приятно льстит подобное обращение, поднимавшее его на одну ступень с рыцарями. – Я много лет наблюдал за драконами. Конечно, по сравнению с Безумным Лордом я знаю ничтожно мало, но кое-что усвоил. Да, они прекрасные летуны, и наблюдать их полет одно удовольствие…

– А не наблюдать – другое, – буркнула себе под нос девушка.

– Хм! Но если надо спешить, если мало сил или, как в нашем случае, у дракона в когтях некая… мм… ноша, то он всегда летит по прямой. В горах, где прямых путей нет, они поднимаются как можно выше, под облака, чтобы случайно не врезаться в какую-нибудь скалу. А на равнине он будет лететь, как стрела, выпущенная из лука, и ни за что не станет сворачивать. Так что вперед и только вперед, пока нам еще никто не наступает на пятки!