Шрифт:
Он ткнул пальцем в кружок, нарисованный на карте.
— Второй — на севере, под городом Клин. Третий — в Луховицах, наиболее удаленный, но самый мощный. И наконец установка, расположенная в Подлипках.
Фарст Кибел незаметно кивнул.
— Сейсмический удар собираются нанести с помощью четырех установок-генераторов, которые вступят в дело одновременно в четырех точках, окружающих Москву. Один генератор находится в акуловском железнодорожном тупике. Это — Белорусская дорога. Вот здесь…
— Охрана? — отрывисто произнес Станислав Гагарин.
— Сопровождающие эту п о м о щ ь, — ответил полковник с Лубянки, — сплошь иностранцы. Они же техники и инженеры, готовые пустить адские машины в дело. Вооружены личным стрелковым оружием, есть и ручные лазерные генераторы, навроде тех, что в космических киношках. По некоторым данным — профессиональные головорезы с бластерами. Терминаторы, ё-моё!
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью? — улыбнулся сочинитель.
— Увы, — заметил прибалт. — Только пока фантастику реализовали они.
— Зато с нами Федор Константинович, — начал было на оптимистической ноте писатель, но осёкся под предостерегающим взглядом Агасфера.
«Эти люди не осведомлены о моих возможностях, — мысленно объяснил Вечный Жид ситуацию. — Да и не надо им пока к этому привыкать. Пусть полагают меня представителем Президента».
«Разумеется, — согласился Станислав Гагарин, — так им будет удобнее воспринимать действительность, пусть и фантастическую в основе своей».
— Удар назначен на завтрашнее утро, — продолжал Юозас. — Все четыре генератора заработают одновременно, направляющие сейсмического воздействия сложатся воедино, и Москва…
— Провалится в тартарары, — мрачно закончил Олег Геннадьевич.
— Вернее, утонет, — заметила молчавшая до того Вера. — Геологам давно известно: столица покоится на платформе, плавающей в настоящем море подземных вод.
Достаточно более или менее сильного подземного толчка, обрывающего связи платформы с береговым, так сказать, припаем, и земная твердь, на которой возвели наши предки Третий Рим, погрузится в пучину.
— Об этом знал, между прочим, Гитлер, когда планировал затопить Москву, — сказал Юозас Вилкс. — Знал, правда, не в научном аспекте, а в мистическом. Но это в принципе для нас все едино.
— Н-да, — промолвил Станислав Гагарин, — такая, значит, хренотень… А нейтринных монстров в охране дьявольских агрегатов нету?
Лубянец и гэрэушник недоуменно воззрились на него.
«Привычные вам л о м е х у з ы, Станислав Семенович, к этому пока не причастны, — протелепатировал писателю Агасфер. — Наши друзья о монстрах ничего не знают…»
Вслух он сказал:
— Наш уважаемый литератор имел в виду закордонный спецназ…
— Боевики в охране есть, — сообщил Юозас. — И накаченные прилично. Многие воевали в Африке и в джунглях Никарагуа, есть парни штатовских спецвойск. Морские пехотинцы тоже.
— Это ладно, — чуть беспечнее, нежели следовало бы, отмахнулся Станислав Гагарин. — Лишь бы их автомат Калашникова брал.
— К а л а ш н и к их берет за милую душу, — пояснил Вечный Жид. — Но… Ты бей штыком, а лучше бей рукой! Оно надежней, да оно и тише… Серьезная операция, Станислав Семенович, я вам скажу!
— Мы тоже видывали виды…
Он чуть было не сказал «с товарищем Сталиным», но вовремя заткнулся.
— А много ли народу будет их б р а т ь? — преодолев некое смущение, скромнее, папа, надо быть, скромнее, говаривала ему маленькая дочка Лена, спросил Станислав Гагарин.
— А всего нас пятеро, и все перед вами! — усмехнулся Фарст Кибел. — Правда без тельняшек, но тоже ничего…
Станислав Гагарин хмыкнул.
— Тельняшку я дома надену, а вот к а л а ш н и к а на Власихе у меня нет.
— Оружие нас ждёт на специальном объекте, — сообщил Олег Геннадьевич. — Потом переберемся на явочную квартиру. Там все готово, чтоб высидеть начало операции, Если никаких дополнительных указаний не будет, можно отправляться прямо в арсенал.
— Хорошо, — кивнул Агасфер. — Но коль скоро мы в знаменитом Писдоме, я непрочь выпить здесь чашечку кофе. И съесть пирожок желание имею. Чтоб было о чем рассказать там… В Совете безопасности.
«На хрена тебе кофе, ежели ты Зодчий Мира, другими словами, чуть ли не Господь Бог. По крайней мере, его архангел, — не заботясь о том, что Вечный Жид читает мысли, непочтительно подумал Станислав Гагарин. — Ладно, поведу вас пить кофе. В конце концов, я в этом ломехузироранном Писдоме некоторым образом коллективный хозяин. Как в известном анекдоте. Вы член партии? Нет, я мозг партии. А я член… Союза писателей России».
И отважная четверка вместе с Зодчим Мира спустилась в нижний буфет ЦДЛ пить кофе. Станиславу же Гагарину полагалось пробавляться чаем — остерегался сочинитель поднимать давление.