Командир не сдержал волнения, охватившего его. Он ласково положил руку на плечо Аксена, заглянул в смышленые глаза.

— Э-эх, браток, — тепло, по-отцовски сказал он и погладил шершавой ладонью теплый затылок Аксена. — Не знаешь ты, что такое война.

Аксен обиделся:

— Не хочешь, да?

— Не в этом дело. Ну, убьем мы пяток или десяток немцев. А потом они просто переловят нас. Я уже говорил тебе, как бороться. Не имею я права разрешить вам то, о чем ты говоришь. Вам надо жить после войны, когда мы выгоним фашистов с нашей земли.

— Значит, нам ждать?

Командир вздохнул:

— Не понимаешь… Не ждать — действовать. Но умно. Если уж в хуторе нельзя дальше, опасно вам, уходите в лес. Но продолжайте делать то, что делали. И не лезьте в открытый бой. Погубите себя.

Аксен задумался. Все-таки он был не согласен с этими разумными советами.

— А я должен уходить, — продолжал командир. — Нога — ничего, можно идти. Воевать надо. Так что, давай прощаться.

Аксен отвел глаза.

— Ну, парень, ты что?

Аксен молчал.

— Дел у вас много. Да вы и так молодцы. Расскажу о вас нашему командованию. Вы вот что, Аксен… Хорошенько запоминайте, куда немцы передвигаться будут, по каким дорогам. Ладно? Может случиться, что разведчики к вам заглянут. Вот и поможете.

Аксен насторожился.

— А местом встречи давай назначим вот эту полянку. Согласен?

— Правду говоришь?

Командир молча с укором посмотрел на Аксена. И Аксен понял, что обидел его своим вопросом.

— Буду ждать, товарищ командир, — сказал он, виновато опустив глаза.

— Если я дойду благополучно… Но ты все равно собирай сведения о немцах. Пригодятся. Ясна задача?

— Понятно.

— А теперь дай я тебя обниму. И беги в хутор.

Командир крепко обнял Аксена.

— Ты уйдешь ночью? — спросил Аксен.

— Утром.

— Я прибегу.

— Не надо.

— Прибегу, — упрямо сказал Аксен.

Ночью были арестованы Анатолий Семенов, братья Василий и Николай Егоровы, Костя Головлев. Утром немцы возобновили облаву. Асмус посоветовал коменданту взять с собой Ванюшку вместо приманки. На лице Ванюшки не было ни одной царапины, никто не догадается, что его били в комендатуре. Пусть казачонок идет впереди, как будто он собрался в гости к друзьям.

Коменданту понравилась эта «оригинелл идее».

Михина привели из чулана, куда его бросили после допроса, и заставили умыться, причесаться и привести себя в порядок. Ванюшка робко улыбнулся, подумав, что мучения кончились и его отпускают домой. Но, когда он умылся, Асмус растолковал, чего от него хотят.

— Говорить нельзя. Одно слово, и мы убьем тебя, — выразительно добавил он.

Михин задрожал.

На охоту за казачатами отправился и сам комендант. Почетный эскорт из переводчика и двух автоматчиков сопровождал Михина на расстоянии тридцати шагов. Миновав переулок, свернули к небольшому дому. Здесь жил Максимка Церковников.

Максимка в окно увидел Михина. Он шел, опустив голову. Максимка почувствовал что-то недоброе, быстро выбежал из хаты. В эту минуту из-за угла вывернулись немцы с автоматами наперевес. Максимка бросился за амбар. Он хотел пробраться на огород и оттуда к речке, но было уже поздно. Немцы вошли во двор, и один из них направился к амбару. Максимка вышел навстречу.

— Ты — Максимка? — схватил его за воротник рубашки переводчик.

— Я, — тихо ответил Максимка.

Переводчик что-то сказал солдатам, и те взяли Церковникова.

Немцы обыскали сарай, амбар, кухню, но ничего не нашли. Автоматчики увели Максимку в комендатуру, а комендант и переводчик с Михиным впереди направились к дому Тимониных. За углом их догнали староста и два солдата.

Тимошка томился в ожидании брата. Он знал, что Аксен ушел в лес, и тревожился, как бы по дороге его не выследили. Потом к Тимошке пришел Семка Манжин. Вдвоем они вышли на огород. Тимошка хотел рассказать Семке, что сегодня ночью отряд должен уйти в лес. Они сели у колодца, и только Тимошка начал говорить, Семка вдруг испуганно прошептал:

— Немцы…

Тимошка мигом поднялся. По улице к дому Тимониных шло все немецкое начальство Вербовки, а впереди семенил Ванюшка Михин.

— Ах, паразит, — ахнул Тимошка неизвестно в чей адрес. — Бежим!

Он метнулся в сарай и выскочил оттуда с карабином через плечо. Спотыкаясь на картофельных грядках, оба побежали к тыну, перемахнули через него и понеслись степью к займищу. Немцы увидели их уже под бугром, за которым начиналась пойма. Хлестнула автоматная очередь, вдогонку ей полетела другая. Но ребята резво поднялись на бугор и скрылись за его кромкой.