– А почему нет? Подстрелю. Был бы спирт.

На следующее утро, старшина и Вылко, потеплее одевшись и прихватив карабины, на лыжах отправились в сторону невысокой гряды скал, за которыми находился залив, где предстояла охота.

Спустя час их темные фигурки чернели на заснеженном склоне. Поднявшись на гряду, моряки передохнули и, оттолкнувшись палками, заскользили вниз.

На берегу, у россыпи скал, они сняли лыжи и, оставив их у приметного валуна, пешком двинулись вперед. Шли осторожно, у самой кромки прибоя, обходя нагромождения молодого льда.

Через некоторое время шедший впереди Вылко обернулся к Юркину и указал рукой на открывшуюся перед ними, вдававшуюся в залив, косу. На ее дальной оконечности, в воде, резвился десяток нерп, а примерно столько же, неподвижно лежали на камнях.

– Старшина, ты пока оставайся здесь, - прошептал ненец, - а я подойду ближе.

Юркин молча кивнул и прислонился к обломку скалы, а Вылко, сняв с плеча карабин и прячась за камнями, неслышно стал красться к стаду. Вскоре он исчез из виду, и спустя полчаса оттуда донесся выстрел, эхо которого гулко прокатилось над водой.

Когда, оскальзываясь на мокрой гальке, старшина подошел к месту лежки, Вылко, стоял у туши небольшой нерпы.

– Совсем молодая, однако, - обернувшись к Юркину и довольно щуря раскосые глаза, сказал он.

– Молодец, Петро,- улыбнулся старшина, похлопав еще теплого зверя по коричневой шкуре. - Упитанная, килограммов на тридцать потянет.

Затем, ухватив нерпу за хвост, они оттащили ее с косы на берег.

Пока Вылко, умело орудуя охотничьим ножом, освежевал тушу, старшина насобирал поблизости сухого плавника и наладил костер. После этого, вывинтив из карабинов шомпола, они насадили на них по куску печени и поджарили ее над огнем.

– Ничего, - констатировал старшина, прожевав сочный кусок.
– Есть можно.

Подкрепившись, моряки скрутили по «козьей ножке» и с наслаждением закурили.

– Товарищ старшина, а когда все-таки тральщик придет? - поинтересовался Вылко. Нерпы нам надолго не хватит, однако.

– Когда надо, тогда и придет, нахмурился Юркин и сплюнул.
– Кончай перекур, давай собираться.

Они аккуратно разделали зверя и, сложив уже подмерзшее мясо в вещмешки, медленно пошли вдоль прибойной черты обратно. На середине пути, откуда-то издалека донесся приглушенный расстоянием взрыв.

Моряки резко остановились.

– Никак от поста? - прислушался старшина и тут же заорал, - живо вперед! Там что-то случилось!

Побросав тяжелые мешки, моряки рванули к скалам…

Проводив взглядами исчезнувших за грядой Юркина с Вылко, оставшиеся занялись текущими делами. Ларин сменил на вышке Папанова, и они вместе с Вихровым отправились на берег за плавником.

Сделав несколько ходок, матросы нарубили дров, раскочегарили печь и водрузили на нее ведро со снегом.

Затем Папанов, утомленный предутренней вахтой, завалился спать на угловые нары, а Вихров, насвистывая, стал готовить рацию к очередному сеансу связи.

В это время от двери сильно потянуло сквозняком, старший матрос обернулся и замер.

В проеме стоял человек в чужой форме, с направленным на него автоматом.

– Хенде хох! - гортанно произнес он и шагнул через порог. Сзади появились еще двое и тоже вошли в помещение.

Подняв руки, и пятясь от них, Вихров прыгнул к пирамиде с карабинами, и тут же прогремела автоматная очередь.

Радиста отбросило к стене и, хватая руками воздух, он рухнул на пол.

А еще через секунду, к ногам стрелявшего, из угла комнаты покатилась граната, и прогремел оглушительный взрыв…

Когда Юркин с Вылко, едва передвигая ноги, подошли к посту, он догорал. Рядом с вышкой, в забрызганном кровью снегу, лежал, разбросав руки Ларин и смотрел мертвыми глазами в небо. А в сторону фиорда уходила цепочка следов.

– Фрицы, - прохрипел старшина и вытер ладонью заливавший глаза пот.

– Человек пять, однако, - добавил Вылко, внимательно разглядывая следы.

– Идем за ними, на пересечку - выдохнул Юркин, и моряки бросились к расположенной чуть в стороне, каменистой низине.

Немцев они обнаружили, когда те, следуя друг за другом, спускались по осыпи к приткнувшейся у берега резиновой шлюпке. Четверо последних тащили на руках два недвижимых тела.

– Своих выносят, гады, - скрипнул зубами старшина, - а ну, давай за мной. И, стараясь не шуметь, по пластунски пополз вперед.