Инга округлила глаза и брезгливо уставилась на коньяк. Затем перевела взгляд на Алексея.

Он тихо, отчетливо сказал:

–  Хватит командовать! Раскомандовалась. У папы своего научилась?

Алексей наклонил голову и исподлобья уставился на нее немигающим взглядом.

Инга секунду взвешивала ситуацию, после чего жестко-насмешливо выдавила из себя:

–  В принципе ближайшая неделя у нас свободна.

–  Я в курсе. Кстати, тренеры-то на Кипре загорают - вчера отвалили. Бэмэску на мобилу прислали ночью: «Поужинайте завтра без нас. С горячим южным приветом - ваши наставники».

–  Вот, они времени даром не теряют! Денежки получили - и вперед. Торопятся жить. Видно, горящая путевка. А ты все тормозишь. Все равно интенсивные тренировки можно начинать только в конце месяца.

–  Тренировку никогда не рано начинать, - буркнул Алексей.

–  В общем, так.
– Инга разозлилась.
– Если хочешь стать алкоголиком и скатиться до уровня Костышина - давай начинай прямо сейчас. Потренируйся. Время у тебя еще есть. А я пойду в турагентство и постараюсь провести эту неделю с пользой для здоровья.

Алексей налил себе коньяка и молча выпил. Задумчиво посмотрел сквозь пустую хрустальную рюмку на Ингу.

Инга мстительно добавила:

–  Только не забывай, что у тебя наследственность плохая! В плане алкоголизма.

Алексей стерпел и это. Спокойно спросил:

–  Инга, за что ты так ненавидишь Льва Николаевича?

–  За то, что он оскотинился. Нельзя так опускаться. Надо было бороться за себя и за нас, за свое дело!

Алексей пригубил кофе, налил себе еще рюмку.

–  А почему твой отец тогда не защитил его? Он ведь мог бы собрать подписи родителей, выступить от лица…

–  Панов, ну ты че, в своем уме? Какой нормальный человек в здравом рассудке в такое полезет? Не станут мои предки никогда в дерьме ковыряться! И потом, дыма без огня не бывает. Наверное, его таки поделом уволили.

–  Инга, ты что несешь?! Ты офонарела совсем? Ты когда-нибудь видела, чтобы Костышин хоть пальцем кого тронул?

–  Видела!

–  Кого же?

–  Меня!

–  Да ну, конечно! Костышин напился и приставал к девочке-целочке Инге! Хватит пургу гнать!

Инга как-то сразу успокоилась, подобралась. Взяла чашку с кофе и села напротив Алексея:

–  Ты что, не видел, как он на наших девчонок в коротеньких юбочках смотрел?

–  Ну и что! Он же нормальный, здоровый мужик. Был. Вы же в него все были влюблены поголовно. Я даже ревновал по детству, помнится.

–  Б, Леша, ребенок ты еще, - высокомерно процедила Инга.
– Да если хочешь знать, то его и уволили за это!

–  За это?!

Ошарашенно повторил Алексей и машинально выпил коньяк.

–  Погоди, погоди. А ты откуда знаешь? Так это не твой ли папик на него телегу накатал?

–  Да пошел ты! В Екатеринбурге все об этом знают. А вообще, сколько лет прошло. Все давно поросло быльем. Если бы не спился, давно бы уже и на работе восстановили, и группу дали. Ладно, я опаздываю в парикмахерскую.

Инга расплескала кофе, покраснела, убежала в другую комнату. Пока Алексей переваривал сказанное, она крикнула:

–  Бай! Я машину забираю - ты все равно сегодня не ездок. Созвонимся!

И ускакала.

Алексей задумчиво налил третью рюмку коньяка. Мысль о том, что отец Инги мог приревновать тренера к дочери, поразила его как молния. Эторис Борисович ведь только с виду толстяк-весельчак. А на самом деле генерал-артиллерист. Принимал активное участие в боевых действиях. И на войне, между прочим, стреляют на поражение. Противника уничтожают. Интересно, сколько он людей убил на своем веку?

А Костышин действительно мог показаться генералу противником. Еще бы, ведь Инга была влюблена в красавца тренера без памяти. Папа в те времена для Инги не существовал. Был только один бог и судья. И его звали Лев Николаевич Костышин. И тогда генерал отомстил Костышину за дочку? Запустил в него снаряд из всех орудий? Сейчас Алексею это казалось очевидным. Почему же он раньше до этого не додумался? Генерал души не чаял в дочери и всегда защищал ее от любых, пусть даже надуманных, несуществующих опасностей. Телохранителей ей одно время нанимал. Они как идиоты за ними на соревнования ездили, дежурили на тренировках, шатались с ними по Москве, по клубам.

Нет. Чушь это все. Пьяный бред сивой кобылы. Не может быть, чтобы генерал так поступил с Костышиным. Но кто-то внутри Алексея нашептывал: «Может! Он это специально, чтобы дочь в Москву отправить - к другому тренеру. Ведь просто так Костышин бы своих подопечных не отдал, пусть даже и в Москву - это понятно». Или это все фантазии? Больное воображение?

Раздражение, обида, злость на Ингу - все это захлестнуло Алексея мутной волной.

Он пробормотал в пустоту кухни:

–  Даже если это неправда, Инга - сучка. Красивая, стервозная дрянь. И папик у нее гад. Купили они меня с потрохами.