Записных книжек у Голованова отродясь не водилось, все нужные телефоны он умудрялся держать в голове, так что искать какие-то концы у него дома было бессмысленно. Иное дело - Пушкин, с которым Севу связывала давняя тесная дружба, даже покрепче, чем с глориевскими «афганцами» - Демидычем, Колей Щербаком или Филей Агеевым. Кто знает, может, Пушкин и подкинет ценную идею. И Денис, костеря Севу на чем свет стоит за то, что по его милости с расследования по Панову сняты уже два человека, развернул поиски в новом направлении.

Однако к полудню он не смог найти Пушкина ни дома, ни на работе, молчал также сотовый телефон, которым Иннокентий Михайлович просил пользоваться в самых экстренных случаях. Для Дениса такой случай настал. И что? И ничего. Звонить дяде.

–  Только быстро, - хмуро бросил в трубку Вячеслав Иванович.
– Меня к замминистра вызывают. У него несварение.

–  А ты, значит, дядя Слава, узкий специалист?
– съязвил Денис.

–  Бо фигура речи. Не томи, я уже в дверях.

Денис хотел было пожаловаться на жизнь в принципе и на исчезновение Голованова и в придачу Пушкина - в частности, но выходило, что на это нет времени.

–  У Севки Голованова есть знакомый игрок. Из бывших шулеров. Этольше ничего не знаю. Пропали оба.

–  Голованов пропал?!

Грязнов-младший даже почувствовал, как нахмурился дядя, и понял, что еще одно его, Дениса, неверное движение, и замминистра может сегодня начальника МУРа не увидеть вовсе.

–  Да не то чтобы пропал, - лихорадочно забормотал он, - скорее аккумулятор в телефоне сел, и вообще…

–  Ну-ка не мути воду!
– потребовал Грязнов-старший.

–  Еще Пушкин твой исчез, - виновато добавил Денис, хотя уж к этому он никак не мог быть причастен.

–  Пушкин при деле, - строго сказал дядя.
– Не путай божий дар с яичницей.
– Пушкин сопровождает Блока.

–  Кого?!

Оказалось, что Блок, точнее, Гюнтер Блок - немецкий министр внутренних дел - пребывает сейчас в столице нашей родины городе-герое Москве с неофициальным, но очень дружественным визитом, в ходе которого министерское начальство распорядилось выделить для его экскурсий лучшего оперативника городского уголовного розыска, что было господину Блоку особенно приятно, поскольку он свою карьеру начинал также в немецком управлении уголовных преступлений. Говорят, что служба в годы его молодости протекала бурно: за первый год во вверенном Блоку участке было зарегистрировано аж тринадцать уголовно-наказуемых преступлений.

А сейчас замминистра внутренних дел вызывал Вячеслава Ивановича, поскольку возникла патовая ситуация: господин Блок пожелал прокатиться в знаменитом Московском метро и пожелал это сделать в гордом одиночестве, чтобы насладиться полнотой впечатлений. Он спустился на станции «Площадь Революции», чтобы собственными глазами лицезреть эти нереальные памятники - группы странных вооруженных людей, притаившиеся в нишах по всему перрону, - об этом ему рассказывал немецкий министр юстиции, господин Блок отказывался верить, но все оказалось именно так - и это было что-то! Господин Блок даже сфотографировался там с партизанами, матросами и еще какими-то бандитами. Потом министр должен был перейти на станцию «Театральная», а оттуда доехать до «Белорусской» и подняться на поверхность, где его уже поджидал Пушкин со служебной машиной. Все получилось по плану, за исключением того, что из внутреннего (!) кармана кашемирового пальто у господина Блока исчез бумажник крокодиловой кожи, стоимость внутренностей которого многократно превышала стоимость всех родственников рептилии, из живота которой был изготовлен упомянутый бумажник.

В свете новых обстоятельств Грязнов, приехавший разбираться с этой некрасивой историей лично, открепил Пушкина от немца и в качестве факультативного времяпрепровождения послал его к Денису. Денису пришлось накормить опера обедом в ближайшем «Ростиксе» (четыре куриных грудки, две чашки бульона и не меньше килограмма жареной картошки), после чего тот изрек одно-единственное слово:

–  Донбасс.

–  В смысле?!
– Денис уже вертелся как на раскаленном противне.
– Холодильник «Донбасс»? Донецкий каменноугольный бассейн?

–  Игрока зовут Донбасс. Знакомого Севкиного.
– Пушкин был традиционно немногословен и говорил хоть и не в рифму, но необыкновенно веско.

–  А… ты его знаешь?

–  Видел пару раз мельком. Это, я скажу, игрочила конкретный. Этольшие деньги делает. Доктор.

–  Доктор? В каком смысле доктор? Что значит доктор? Доктор наук?

Пушкин посмотрел на Дениса если не с жалостью, то с состраданием.

–  Доктор - означает умный, опытный и нахальный игрок одновременно.

Денис невесело вздохнул от такой перспективы:

–  Как же его найти, такого талантливого? У него небось нора такая, что с собаками не достанешь.

–  Сомневаюсь. Это такой специфический тип гастролера. Он квартиру снимать не станет. Приезжает в Москву, селится в гостинице, где-нибудь в самом центре, в сосредоточении игорных заведений. Живет там полгода. Уезжает.

–  Полгода, говоришь? Хорош гастролер.

–  Такая, значит, модель бизнеса, - пожал плечами Пушкин.

–  О!
– оживился Денис.
– Тогда в МУРе про него наверняка все знают. За полгода-то он успеет наследить капитально. Наверняка!