Из неудержимого же словесного поноса Донбасса Николай выудил две значимые реплики:

«Донбасс. Тут у Султана, говорят, недавно четыреста штук сперли, и что? А ничего. Даже маслину в башку пока никому не закатали. Для них это не деньги.

Сева. А Султан - это кто?

Донбасс. Султан - это Султан. Он половину казино в Москве контролирует».

Снова всплыл Султан. Султана ограбили. А Панов встречался с бухгалтером Султана Гальбертом. И у Панова большие неприятности. Может, это и совпадение.

Но когда речь идет о таких деньгах, в совпадения не очень верится.

Красное дерево, коричневая кожа, барочная мебель, даже скучно описывать. Кабинет тянул тысяч на пятьдесят. Так, навскидку. Хозяин «Империала», Дмитрий Иванович Дьяков, как и положено человеку такого ранга, в таком заведении и в таком кабинете курил толстую вонючую сигару, лениво пожевывая ее мокрыми губами-оладьями. Лет Дмитрию Ивановичу было от тридцати до шестидесяти - на любой вкус.

Сигара была дорогая, перстни на указательном и среднем пальцах, которыми он ее зажимал, с изумрудом и темно-синим александритом, скорей всего, перекрывали стоимость заведения.

Дмитрий Иванович, опираясь локтями на важные бумаги, отчего они шуршали и мялись почем зря, изучал визитную карточку Дениса, время от времени поглядывая на ее обладателя, как бы сличая с оригиналом, словно там была его, Дениса, фотография.

Денис помалкивал. Пушкин тоже.

–  Значит, охранное предприятие «Глория»… А это кто?
– не слишком дружелюбно спросил Дьяков, кивая на спутника Дениса.

–  Пушкин, - приветливо объяснил Денис.

–  Не похож, - оценил Дьяков.

–  Смотря на чей вкус.

–  Возможно. Так что у вас, молодой человек? Если хотите предложить свои услуги, то не теряйте времени, у нас долгосрочный контракт с ветеранами «Альфы», и я ими очень доволен.

–  Рад за вас, - солидно сообщил Денис.
– Но дело не в этом. Мы разыскиваем одного человека, по некоторым сведениям являющегося постоянным клиентом вашего уважаемого заведения. Однако он вдруг исчез. Поскольку он наш друг, мы за него беспокоимся и хотим быть уверены, что уважаемое заведение никоим образом непричастно к печальному факту его исчезновения. Иначе это было бы очень… - Денис делал вид, что подыскивает нужное слово, - …неловко.

–  Чего?!
– Дьяков даже привстал из-за стола. Сигара выпала из губ-оладий на важные бумаги, которые немедленно задымились, но Дьяков не обратил на это внимания.
– Ты на что, парень, намекаешь?!

–  На Донбасса.
– Если полминуты назад Денис еще колебался, чье имя вслух произносить - игрока или Голованова, то теперь выбор был сделан сам собой.

Дьяков побагровел и потянулся рукой под столешницу. Начинается, подумал Денис. Нажать на кнопку? Взять пистолет?

–  Хотите, сыграем в шмен?
– предложил вдруг молчавший до сих пор Пушкин.
– Проиграете - раскалываетесь насчет Донбасса. А нет - мы расплачиваемся и уходим.

–  В шмен?
– удивился Дьяков, доставая откуда-то из-под стола коробку с сигарами.
– Что еще за фигня?!

–  Ну в железку. Это одно и то же.

–  Так бы сразу и сказали. В железку я с детства режусь. А почему шмен?

–  От французского «chemin de fer». Это значит, железная дорога.

Денис не мог не восхититься: московские сыскари рубят фишку во французском! (Разумеется, на самом деле они рубят в азартных играх, но чего не скажешь ради красного словца.)

Дьяков притушил тлевшие бумаги и выплыл к ним навстречу. Весил он в самом худшем случае килограммов сто пятьдесят. А в лучшем - двести.

Игра была элементарной, она основывалась на номерах денежных банкнот. Из семи цифр номера игрок выбирает несколько цифр себе, а остальные оставляет противнику. Цифры нужно складывать. Выигрыш определяет не все число, а только его последняя цифра. Выигрывает же старшая, ну а если цифры окажутся одинаковыми, то объявляется ничья.

Денис не верил собственным глазам. У Дьякова даже румянец появился, до того эта нехитрая затея его воодушевила. Видно, совсем скуксился человек, на больших бабках сидючи.

–  Шмен в две руки, - заявил Пушкин нечто малопонятное.

Впрочем, все тут же объяснилось. Он зарядил - зажал две купюры в двух кулаках. Дьяков наморщил лоб, посверлил Пушкина взглядом и объявил:

–  Третья, четвертая и шестая цифры. Моя десятка - в правой руке.

Пушкин объяснил Денису вполголоса:

–  Комбинация должна быть не более шести цифр. Заряжают по очереди…

–  С - возмутился Дьяков.
– Мы играем или ликбез проводим?!

–  Не понтуйся, дядя, - нагло возразил Пушкин, и Денис даже глаза зажмурил - сейчас ведь выпрут непременно. Или, как говорил Бендер, побьют. Точнее, он говорил: побить, конечно, могут… Хотя вот это уж дудки.