Но Дьяков отреагировал вполне легитимно:

–  Не гони арапа [1] , бьемся в лоб [2] , - и закурил новую сигару.

Пушкин открыл правый кулак. Номер банкноты оказался - 6723520.

Дьяков, заказавший третью, четвертую и шестую цифры, получил в сумме 7 и оскалился: это был более чем приличный результат.

Пушкин развернул другой червонец. Там было 1367059.

–  Сумма третьей, четвертой и шестой у меня составляет… - Пушкин поводил пальцем по другой банкноте.
– Восемнадцать. Значимое число - восемь.

Дьяков швырнул сигару в дальний угол.

Денис понял, что надо ковать железо, пока горячо:

–  Так что там насчет Донбасса, Дмитрий Иванович?

–  Кто такой Донбасс?

–  Есть такой игрок. Он на днях выиграл в вашем заведении четыреста тысяч долларов в ночном розыгрыше. После чего он и мой сотрудник Всеволод Голованов исчезли. Точнее, они подверглись нападению в гостинице «Москва», где Донбасс…

Дьяков скривился:

–  Ясно. Я помню типа, о котором вы говорите.

Он взял уже третью сигару, отрезал кончик, закурил и успокоился. Денис увидел на сигаре надпись «Сhurchill». Ну уж нет, подумал Денис, на Черчилля ты не тянешь. Хотя комплекция подходящая.

Пушкин сел в кресло на низких кривых ножках, надо полагать в барочном стиле, и вытащил пилочку для ногтей. Его роль была сыграна. А аккуратные ногти были его страстью, по слухам, эту пилочку он таскал с собой на Северный полюс.

–  Уговор дороже денег, - напомнил Денис ему о проигрыше. И тут же подумал: но дороже ли он четырехсот тысяч?! Если Дьяков причастен к исчезновению сыщика «Глории» и профессионального игрока, он что же, сейчас вот так за здорово живешь это признает? Хорошо бы, конечно, но…

Дьяков придал своей физиономии скорбное выражение.

–  К сожалению, мой проигрыш в шмен вам не поможет. Этот человек, Донбасс, как вы говорите, уехал отсюда самостоятельно. Что касается вашего сотрудника, то о нем я вообще понятия не имею.

–  А разве вы не предоставляете машины игрокам?
– подал голос Пушкин.

–  Конечно. Тем более в случае таких больших выигрышей. Но этот человек, Донбасс, как вы говорите, от нее отказался и вызвал такси. Это, наверно, можно проверить. Вы же профессионалы.

Денис представил себе, сколько в Москве сейчас служб вызова такси - это не легче, чем проверять все гостиницы подряд, как он не так давно предполагал.

–  Кто похитил Голованова и Донбасса? Где они сейчас?

–  Выражайтесь корректней.

–  Мне тут не до парламентских выражений! Я знаю абсолютно достоверно, что Донбасс вынес из вашего заведения огромную сумму денег. Владелец свою причастность к его исчезновению отрицает. Это наводит на всякие странные размышления. Например, что…

–  Что я решил вернуть деньги назад? Договаривайте, договаривайте! И похитил игрока вместе с ними? И вашего этого, как его, Голована?

–  Голованова.

–  Не-а. Ничего у вас не получится. По одной простой причине: эта идея бредовая.

–  Не будете ли столь любезны эту причину предъявить?

–  Буду, если после этого вы наконец уберетесь из моего кабинета. И из заведения, - на всякий случай добавил Дьяков, изображая руками некий абстрактный светский жест.

–  Если причина покажется мне достаточно веской, - ответно расшаркался Денис.

–  Бот Донбасс и так оставил их у нас.

–  Не понял.

Пушкин крякнул от досады, он, очевидно, уже сообразил, о чем идет речь.

–  Его деньги на депозите. У нас есть депозитарий. Игроки могут хранить в «Империале» свои деньги, если только сумма превышает десять тысяч долларов. Чтобы не таскать их туда-сюда, это очень удобно, лучше, чем, скажем, пользоваться банкоматом, там теряются проценты. А у нас, наоборот, нарастают - фишками. Так что четыреста тысяч вашего Донбасса лежат в нашем сейфе, в любое время он может ими воспользоваться. Документы показать?

Денис понял, что проиграл, и проскрипел напоследок:

–  А лицензия у вас есть на банковскую деятельность, если речь идет о депозите?

–  Обижаете, - хмыкнул Дьяков, выпуская ему в лицо сизое облачко.

Денис подумал: раз уж я говорю с владельцем казино…

–  Дмитрий Иванович, с августа прошлого года лицензированием игорного бизнеса занимается Госкомспорт…

–  Я в курсе, - ухмыльнулся Дьяков.

–  Ну и как оно вообще?

–  В смысле?

–  Тяжело небось вам теперь живется?