– Гагуа здесь живет?
– Роберт выбрался из машины. Номера на заборе не было, но описанию, данному Анжелой, усадьба в принципе соответствовала: "самая большая" - да, гектар, не меньше, и "самая богатая" - этого Роберт точно сказать не мог, так как дома из-за забора просто не было видно, но забор "богатый".

Детина поднес к лицу рацию и что-то сказал по-своему, по-грузински, наверное. Стоило Роберту приблизиться к воротам, из калитки вышли еще двое, как две капли воды похожие на первого. "Их что, тут выращивают?
– подумал Роберт. Бросив взгляд в приоткрывшуюся щель, он заметил еще и четвертого охранника с автоматом и недружелюбным ротвейлером на поводке.
– Интересно, а сколько их там еще? Двадцать, тридцать человек?"

– Вы что-то хотели, уважаемый?
– Тон говорившего явно не соответствовал "уважаемому", но Роберт не обратил внимания.

– Я Ненашев, мне назначено… А вы что, однояйцевые близнецы?

Один из бычков отошел в сторону и еще раз переговорил с кем-то по рации.

– Нет хозяина.
– Он тупо уставился на Роберта.
– В другой раз приезжай.

– Что значит - нет?

– Вы договаривались?

– Не я лично, но Гагуа меня пригласил.

Охранники переглянулись.

– Слюшай, джигит, ты иды, иды!
– Один из них приблизился к Роберту, положив руку на "узи".

Дальше объяснять не было надобности. Роберт, чертыхаясь, вернулся в машину. Не успел он отъехать и сотни метров, как запищал телефон.

– Роберт?
– произнес голос с едва уловимым акцентом.
– Это Гагуа. Ты когда сможешь подъехать?

Роберт опешил.

– Через пять минут…

– Ну, давай, я жду.

Обстановка у ворот кардинально изменилась. "Близнецы", потупив глазки, распахнули перед ним ворота, запарковали машину, провели по длинной, вымощенной разноцветной галькой дорожке к дому в стиле древнего рыцарского замка с зубчатыми башенками, узкими окнами-бойницами и плющом, увивающим стены. На крыльце Роберта встречал хозяин - среднего роста, крепко сбитый грузин со сломанным носом. Одет он был по-домашнему: джинсы и растянутый голубой пуловер.

– Ты на моих мальчиков не обижайся.
– Жестом отпустив охранников, он провел Роберта в дом, внутренности которого с мрачным и грязным средневековьем ничего общего не имели.
– Они, конечно, немножко перестарались, но это скорее я виноват, не объяснил толком, кого в гости жду. А бдительность они правильно проявили, тут кто только не шляется - то журналисты, то прожектеры с гениальными планами, а может ведь и псих какой-нибудь заявиться с пистолетом.

Гагуа провел Роберта в библиотеку, где всяких кубков, дипломов и вымпелов было гораздо больше, чем книг, предложил располагаться и распорядился, чтобы принесли чаю.

– Значит, ты насчет Дмитрия волнуешься?
– Он сокрушенно покачал головой.
– И правильно волнуешься. Я тоже волнуюсь. И сыщиков ты нанял правильно, на милицию у нас рассчитывать нечего. Но если эти сыщики тебе сразу сказали, что я во всем виноват, ты этих сыщиков гони поганой метлой и нанимай других, которые не поленятся и все варианты просчитают.
– Гагуа насмешливо прищурился: - Ну, сказали они тебе уже, что Гагуа - бандит? Что мафиози, уголовный авторитет, что маму родную из-за денег порешит, не то что партнера?

Роберт не ответил, делая вид, что всецело поглощен вылавливанием чаинок - чай был зеленый и заваренный прямо в чашках.

– Я, Роберт, не бандит, - вздохнул Гагуа.
– Я - деловой человек, просто страна у нас такая, что любой бизнесмен должен иметь зубы, причем острые, иначе тебя просто сожрут с потрохами. И что деньги я люблю больше жизни, тоже неправда, деньги - вода, они приходят и уходят, да и устал я уже от всего этого. Честно тебе скажу: даже подумываю о пенсии… Женюсь, - он весело подмигнул Роберту, - запрусь в каком-нибудь вот таком вот домике и наконец поживу в свое удовольствие. А к бизнесу надежного человека приставлю, чтоб и он не в обиде был и мои кровно заработанные мертвым грузом в кубышке не пылились.

И когда я о пенсии думал и о преемнике, то Дмитрий мне чаще других в голову приходил. Он, с одной стороны, башковитый, с другой - я ему верю, а с третьей - он сам бывший спортсмен и знает, как моими фондами распорядиться, да и прочими наработками. И вот скажи мне, зачем бы я стал от будущего своего преемника избавляться? Если даже предположить, что я зверь, а не человек, и запросто могу своему другу глотку ни за что перерезать. А я, мальчик мой, совсем даже не зверь.

– А вы как думаете, где все-таки отец?
– спросил Роберт.

– Не знаю, сынок, не знаю. Я, каюсь, грешным делом, когда обо всем узнал, подумал, что, может, бес его попутал, что надоел ему наш бизнес, что он аферу какую-то закрутил. До конца в это не верил, но бухгалтера мои все равно проверили - нет, и наши совместные фирмы в полном порядке, и все мое на месте. И главное - в последний год все так хорошо раскладывалось, несколько новых проектов мы с Димой начали, и все оказались удачными. Куда ему было бежать - непонятно. Я его тоже не трогал - это мы уже выяснили. В случайное убийство я не поверю. Если бы его одного пьяная шпана на улице встретила и зарезала за три рубля на водку, то тело давно бы уже нашли, как бы его ни прятали. А кроме того, он же в машине был и с двумя ребятами, так что шпана отпадает. Наши недруги-конкуренты? Они могли, конечно, его убрать, зная, что я его себе на смену наметил, но молчать об этом не в их правилах, обязательно бы надо мной поиздевались. Значит, остаются личные мотивы: любовь и тому подобное, а тут уж я тебе не помощник.