Они летели медленно и плавно. Две автоматические винтовки с глушителями, два человеческих туловища, отдельно руки и ноги. Как в замедленной съемке. Толпа, затаив дыхание, безмолвствовала. Рты открыты. Головы запрокинуты. Наконец два глухих удара.

А на колени мэру медленно сполз Отар Гагуа с простреленной головой.

Трибуны превратились в ад кромешный. Пространство перед стадионом, где находилось еще тысяч пять опоздавших, тоже. Какой-то милицейский начальник из оцепления выстрелил в воздух, чтобы прекратить панику, но его подтолкнули, и он попал в одного из своих подчиненных. Кто-то завопил: "Чеченцы! Сейчас всех взорвут!!!" Толпа ринулась в разные стороны. Журналисты на трибунах в погоне за феноменально сенсационным материалом еще пытались что-то снимать. Озверевшая милиция бросилась на них, круша камеры и избивая их самих. Люди в панике сминали друг друга, не имея возможности прорвать ряды поднимающихся по проходам к трибунам и еще не понявших, что произошло.

Наконец кто-то из высокого начальства додумался отдать приказ запретить зрителям покидать сектора, и милиция, резво орудуя дубинками, попыталась упорядочить исход. Но поток до смерти перепуганных людей, слишком строго наказанных за свою преданность любимой команде, уже вырвался в город, и многие стражи порядка пожалели тогда о том, что избрали именно эту профессию. Народ кидался на каждого человека в форме, с яростью стада быков, увидевших знамя революции.

В одном отдельно взятом районе столицы - в Лужниках - воцарилась анархия.

Роберт Ненашев. 12 апреля

Роберт, находясь в фургоне, не слышал взрыва, но услыхал беспорядочную пальбу и рев толпы, значение которых понять было трудно. Успел он или нет? Дверь фургона медленно приоткрылась. Совершенно инстинктивно он вскинул пистолет и чуть не нажал на спуск. Наташа, совершенно обессиленная, ввалилась внутрь, никак на это не прореагировав.

– Все… - Она присела у стены, рядом с мирно посапывающим охранником, и опустила голову на колени.

– Что - все? Кто победил?
– Роберт бросился к ней, пытаясь привести ее в чувство.

– Можно я это выброшу?
– отвечая вопросом на вопрос, она протянула ему пистолет.

Роберт спрятал пистолет в карман и, подняв девушку, прижал ее к себе:

– Ну, был взрыв на трибунах? Или не был?!!

– На трибунах, по-моему, не было.

Они стояли обнявшись посредине фургона, и вдруг Роберт, как подкошенный, свалился на пол, так и не успев разжать объятия. Раков, едва очнувшись, и еще плохо соображая, что происходит, но, чувствуя, что настала пора удирать, прямо из положения лежа швырнул штатив, который все это время покоился у него на груди, и угодил Роберту сзади по ногам, прямо под колени.

Кое- как поднявшись, он похромал к выходу, его глаза, склонные к некоторому выпячиванию, теперь просто вылупились, лицо горело.

– С вами я еще разберусь!
– Он вывалился наружу, а Роберт с Наташей одновременно пожалели о допущенных ошибках: он о том, что не подумал усыпить мафиози, а она о том, что зря отдала Роберту пистолет. Побарахтавшись немного на полу, они наконец выбрались из фургона, но Ракова уже и след простыл. И только дорожка кровавых следов тянулась к тому месту, где раньше стоял соседний фургон, а сам фургон удалялся, отчаянно вихляя задом.

Роберт вскочил в припаркованный неподалеку милицейский автомобиль. Наташа плюхнулась на соседнее сиденье.

Они на предельной скорости гнались за фургоном и никого не сбили и не покалечили лишь потому, что у прохожих была потрясающе быстрая реакция. Благополучно миновав милицейский кордон, Раков свернул с Большой Пироговки во двор. Во дворе было относительно просторно, и обе машины пронеслись по нему, не сбавляя скорости. Пусть правосудие не дело рук частных лиц, но охотничий азарт взял верх над разумом, и Роберт мчался вперед, не думая ни о чем.

Внезапно из переулка прямо перед фургоном выскочил обшарпанный желтый "Запорожец". Раков успел его объехать, а Роберту драндулет напрочь перегородил дорогу.

– Уберите машину!
– бешено заорал он, высунувшись из окна.

Перепуганный водитель, которому пришлось резко затормозить, чтобы избежать столкновения, теперь безуспешно пытался тронуться с места.

– Уйдет!
– Наташа в сердцах ударила по приборной доске.

Но она ошиблась. Раков оглянулся и не успел вовремя среагировать на появление невесть откуда взявшейся поливальной цистерны. Он задел ее левым боком и на полной скорости перевернулся. Фургон проехал на крыше несколько метров и врезался в стеклянную витрину аптеки.

– Не уйдет!
– рявкнул Роберт.

Дорога все еще была перекрыта, и они выскочили из машины и бросились к перевернутому фургону. Ракова в кабине не было.

– Сюда!

Наташа увлекла Роберта через разбитую витрину в помещение. На полу, усыпанном битым стеклом, отчетливо виднелись следы крови. Красная дорожка уходила в сторону задней двери. Миновав изумленного продавца, они пробежали через какой-то коридор и оказались во дворе. Для раненного в ногу человека Раков передвигался довольно быстро, и, если бы не кровь, он точно ушел бы.