Шу уже успел нализаться до чертиков, и его паника уступила место показному выпендрежу. Он с интервалом в полминуты показывал горгульям «русскую баньку»: предварительно приспустив штаны, нырял так, что над поверхностью оставалась лишь оголенная пятая точка. Сквернословил, раскачивал котел, сморкался и плевался.

Охранницы пытались урезонить распоясавшегося Мага копьями, но мазали: он вертелся, как угорь, и обзывался еще обиднее.

— Трясогузки недобитые! А вот такое видали? — вскидывал бровь Шу и снова нырял, демонстрируя костлявую задницу.

На котел с Викингом была предусмотрительно накинута стальная сетка. Бородатый детина проявил молодецкую удаль, пока его тащили в логово: отправил в нокаут добрый десяток серокрылок и дал пинка еще двум дюжинам. Горгульи торжественно пообещали сожрать его первым. Викинг обиженно надвинул шлем на глаза и пригорюнился. Лишь изредка он нарочито громко проводил по дребезжащей сетке дрыном и затягивал по-богатырски заунывную песню.

— Стёпыч, а слабо завалить горгулью? — издевательски поинтересовался Маг и пустил вверх фонтанчик воды, как миниатюрный кашалот.

Степан хмуро покачал головой, но на провокацию не отозвался. Он активно подгребал руками и старался не касаться пятками горячего дна котла.

— Лажатэлька-карамелька, где же ты? Спаси меня! — возопил Бюргер, за что получил от охранников бонусный удар древком копья по загривку. — Звери! Да что же вы делаете?

— Тети Эммы на вас нет! — согласился с ним Степан, чувствуя, как вода становится все горячее. — Она… хоть и такая, как вы… но интеллигентная женщина! Даже виски мне наливала попробовать. И не била! Поучились бы у нее хорошим манерам!

— Короче, — заорал Маг. — Или всех сейчас отсюда выпускают, или я…

Булькнуло.

Шу обнаружил, что путем непроизвольного выхлопа магии переместил себя в котел к Эльфу. Маг, мигом забыв все свои угрозы, достал из-за пазухи початую бутылку «Гнусовки», два пластиковых стаканчика и провозгласил:

— Запивона нет, Эльф, так что будем хлебать прямо из котла!

Тут одна из горгулий, громко хлопнув крыльями, подлетела к журналисту.

— Тетя Эмма? — гортанно спросила она. — Ты упомянул про тетю Эмму?

Степан схватился за край котла и тут же отдернул руку: чугун сильно нагрелся.

— Я имел в виду… — смущенно пробормотал он, фыркая и отплевываясь. — То есть я в каком плане…

— Да это же наша знакомая! — радостно закричал Бюргер. — Блинчики каждый раз на масленицу присылает с малиной и пещерной коноплей! Объеденье!

— Домами, как-никак, дружим, — Кулио пытался сохранить солидный вид в начинавшей бурлить воде. — Соседи.

— Раньше сражались, конечно… — развел руками принципиальный Самурай, но поймал взгляд Кулио и быстро закончил: — Но потом решили с этой практикой завязать.

— Хороший. Человек. Она. То есть. Горгулья. Хорошая.

Киборг, как обычно, был краток.

— Готовит неплохо, когда в благостном расположении духа, — вставил Фантик. Его мантия уже вздымалась в котле пузырями.

— Эх, тетя Эмма! Бой-баба! — искренне восхитился Викинг, переставая дуться. — Блин, знаете, куда она мне дрын однажды засунула…

— Утух бы ты, пока не поздно, — вполголоса посоветовал ему Бюргер. — А то они ведь и повторить могут.

Кулио поднял руку, прося тишины. Когда гомон Братства стих, задал самый актуальный вопрос:

— Уважаемые, вы знаете тетю Эмму?

Горгулья-охранница перелетела с котла на котел, приблизила уродливое лицо к его самоуверенной физиономии и проклекотала:

— Еще бы! Кто ж меня вашему языку варварскому, по-твоему, научил? Тетя Эмма — моя мать.

— Твою ж мать… — не выдержал Викинг, удивленно вскинув брови.

— Не поняла? — обернулась горгулья. — Хочешь обсудить мою родословную?

— Не, — мотнул головой Викинг. — Я свою-то с трудом знаю.

— О как, значит! Дочки-матери! — брякнул Шу. Эльф быстро закрыл ему ладошкой рот, однако Маг все же пробубнил: — Инвивено, а как горгувви траваюва?

Через пару часов высушенные и обласканные братья стояли у выхода из лабиринта пещер, в которых обитала стая горгулий.

Степан одернул пиджак и посмотрел на полоску светлеющего над горизонтом неба. Журналист подумал, что его преследует какое-то фантастическое везение. Вот снова: готовый погибнуть, он спасается благодаря случайному упоминанию едва знакомого имени. Сколько уже он живет с Братством? Месяц? За это время удача не отворачивалась от них. Или это не случайность?

Степан усмехнулся про себя и украдкой поглядел на Кулио. Шеф все же очень интересный тип. Под налетом сарказма, язвительности и даже цинизма в этом пришельце с далеких звезд кроются благородство, острый ум.