– …им за это будет? – опередил ее Вячеслав Иванович, и мы невольно рассмеялись. И Люда впервые жалко и застенчиво улыбнулась. Потом достала зеркальце, платок и стала вытирать лицо от подтеков туши.

– Но только никому об этом ни слова, понимаешь? – серьезно сказал ей Вячеслав Иванович.

Она с готовностью кивнула.

Утром, как договорились, за мной заехал Лекарский в сопровождении охраны, чтобы потом все вместе мы поехали к Вадиму.

Дверь ему открыла сонная Наташа, предварительно посмотрев в глазок.

– Там какой-то солидный господин, – сказала она мне, – похож на министра. За тобой уже таких людей присылают?

– Хотят мне предложить пост премьера, – ответил я, потягиваясь. – Но я пока раздумываю…

– Так открывать или сказать им, что ты еще не закончил свои размышления? – спросила она.

– Открывай… Посмотрим, какой оклад предложат.

Лекарский поцеловал Наташе руку и печально посмотрел вслед, когда она пошла готовить кофе.

– Вышла статья, которую вы заказали, – сказал Аркадий Валерьянович, уже когда мы были в машине, и протянул мне свернутую газету. – Узнаете?

Я поспешно развернул газету. Большая статья, на полполосы. Замечательно! Я вопросительно посмотрел на Лекарского.

– Бах читал, – кивнул он. – Очень понравилась… Главное, это не его газета, понимаете?

– Не он ее содержит? – наивно спросил я.

– Вопрос некорректный, – отвел взгляд Лекарский. – Вы начитались, насмотрелись, наслушались как рядовой обыватель… Не все так просто. Газету купить можно, только кто ее будет после этого читать? Всегда сразу становится видно, что знаменитый журналист продался с потрохами. И кому именно. И потому он становится предсказуем и неинтересен. Тираж падает, а с ним падает и влияние на умы. Такая газета становится просто ненужной… Так стоит ли ее покупать?

– Читателю или банкиру? – спросил я.

– И тому и другому… – хмыкнул Лекарский. – И потому это делается не впрямую, не скупкой акций, а исподволь… Что вы там нашли интересного? Для вас там что-то показалось неожиданным?

– Да нет… – я свернул газету и вернул ее Лекарскому.

– Баху интересно, как вы перевербовали эту журналистку. Ирину Федосееву, кажется. Он даже потерял интерес к тому, как вам удалось перевербовать меня…

– Только за счет личного обаяния, – сказал я. – Как и в случае с вами.

– А вы – донжуан, – покачал он головой. – У вас потрясающая подруга. Или это невеста? Извините, я немного запутался в старых терминах, которые сегодня обозначают новые понятия. Мой сын тоже недавно познакомил меня с подругой, которая, как тут же выяснилось, ждет от него ребенка. Раньше подругами мы называли тех, у кого списывали домашние задания.

– Вот, вот, – сказал я. – Именно теперь это означает то же.

Он озадаченно посмотрел на меня, но промолчал.

– Я вот что подумал, Аркадий Валерьянович, – сказал я после непродолжительного молчания и протянул ему фоторобот Валеры. – Не может быть, чтобы вы не знали этого парня.

– Я в самом деле его не знаю, – сказал он, внимательно всмотревшись в фоторобот. – Но как будто где-то его видел.

– Вот и все так говорят, – сказал я с сожалением. – Этот бандит, каких мало, вхож везде и куда угодно, торчит в казино и на светских тусовках, недавно был замечен на дипломатическом приеме…

– Стоп! – остановил меня Аркадий Валерьянович. – Кажется, я знаю, у кого о нем можно спросить. У Баха.

Я не стал раздумывать и тут же набрал номер по сотовому, предварительно взглянув на часы. Вячеслав Иванович уже должен быть у себя в конторе. Наверняка продолжает отрабатывать с Людой ее добровольное признание, которое они вчера так и не закончили.

– Вы получили список гостей из Дома приемов МИДа? – спросил я, поздоровавшись.

– Да, лежит передо мной, – ответил он. – Такого имени и такой фамилии там нет. Валерий Веденеев, я правильно говорю?

– Да… А как же его пальцы на фужере? – спросил я.

– Сам удивляюсь. Спросил их, быть может, он к ним инкогнито проник. Нет, такое невозможно. А зачем он тебе после вчерашнего? Твое дело теперь наверняка прокуратурой будет отозвано. Борисыч сам вчера об этом сказал. Зато возбуждено новое. Или желаешь до конца свой хлеб отработать?

– Интересно все-таки… – вздохнул я.

– Лучше скажи, что никак с сыском распрощаться не можешь, – сказал Грязнов. – И, кстати, насчет этой пули в спине охранника Олега. Спроси у Баха, у него связи, какие нам и не снились.

– Ценное наблюдение, – сказал я, поглядывая на Лекарского, который деликатно смотрел в сторону, но на самом деле явно прислушивался, стараясь понять, о чем идет речь.

– Смеешься, да? – спросил Вячеслав Иванович. – А что прикажешь делать? Сейчас их время. Приходится идти к ним на поклон. Во имя закона, который они безнаказанно нарушают. Потом не будем знать, как отмыться и очиститься… А они еще предъявят нам счет, вот увидишь. И будут продолжать нарушать. Но это потом. А пока что нам приходится выбирать – с кем менее противно иметь дело. Сегодня – с твоим Бахом… А завтра? Ты вообще хоть понимаешь, куда все катится?