– Ты… – спросила она. – Ты здесь?

– А как еще я мог тебя увидеть? – негромко ответил он и протянул ей бокал с искрящейся золотистой жидкостью.

Ничего я так сейчас не хотел, как заглянуть в его лицо, поскольку пока что видел только затылок с аккуратно уложенными темными и короткими кудрявыми волосами.

Я показал глазами на них Наташе. Она коротко кивнула.

– Шампанское! – воскликнула она. – Замечательно! Можно и нам два бокала?

«Официант» обернулся, и я сразу понял по его взгляду, что он нас знал и наше появление здесь было для него неожиданностью. Я увидел загорелое лицо с правильными чертами. Все верно, это тот самый брюнет со светлыми глазами, о котором рассказывала Нина, сослуживица Кати, когда мы с Грязновым приехали к ним в офис…

И мне даже стало немного грустно, что Катя не устояла перед этим хлюстом.

– Господин адвокат? – он все же постарался разыграть удивление. – Как вы сюда попали? Да к тому же не один…

Он откровенно и основательно, пока передавал нам шампанское, оглядел Наташу. Кстати, нельзя было не признать его сноровку – все-таки много народу, со всех сторон толкают, но его поднос был сух, поскольку он умудрился не пролить ни капли. Кто скажет, что это не вымуштрованный официант, а бандит, который косит под светского авантюриста и ловеласа?

– Откуда вы меня знаете? – спросил я.

– Значит, знаю, раз уж попали в поле моего зрения, – усмехнулся он. – А впрочем, развлекайтесь, танцуйте… Кстати, один танец за мной, – сказал он Ксении Александровне, склонив голову с ровным в ниточку прямым пробором.

– Разве официанты могут приглашать дам на танец? – удивилась Наташа.

– Официанты – не могут, – произнес он значительно и отошел, по-прежнему виртуозно работая подносом.

– А он хорош. Прямо Ален Делон, – сказала Наташа.

Ксения Александровна пренебрежительно и нервно пожала обнаженными плечами.

– Откуда он только взялся?! – тоскливо сказала она, комкая в руке кружевной платок.

– Это и есть Валерий Веденеев? – спросил я.

– Он самый, – вздохнула она. – Единый во многих лицах. Человек, которому было много дано и который не устает растрачивать себя на разного рода мистификации.

Она старалась не смотреть на нас. Она явно была не рада его появлению. И теперь высматривала в толпе мужа, чтобы избавиться с его помощью от наваждения по имени Валера… Потом сказала нам:

– Только не говорите Александру Николаевичу. Он может не так понять. Однажды решил, что мы с ним предварительно договорились, когда увидел его возле меня на таком же приеме…

Меня сейчас беспокоило другое. Валеру надо было брать именно сегодня, пусть не сейчас, чтобы не устраивать скандал на дипломатическом рауте, но сегодня, и обязательно. Иначе он снова станет неуловимым.

– Не беспокойтесь, – сказала Наташа, – в обиду мы вас не дадим.

Я отошел в сторону, достал свой сотовый. Надо было немедленно дать знать Вячеславу Ивановичу, что Валера здесь, на приеме.

Забыл сказать: мы условились называть его по телефону Ловеласом. Кличка удачная: есть в ней что-то от авантюриста и в то же время нечто такое ускользающее, неуловимое.

– Ловелас здесь, – сказал я, едва услыхал его голос в трубке.

– Понял, – ответил он. – Как он хоть выглядит?

– Сейчас он работает под официанта. Черный фрак, белые перчатки, прямой пробор, лакированные туфли. Все остальное соответствует фотороботу.

– Группа захвата будет через пятнадцать минут, – сказал Вячеслав Иванович. – Они тебя сами найдут. Будут брать не в посольстве, а на выходе. Ну и ты не зевай.

И тут же отключил связь.

Я спрятал сотовый во внутренний карман пиджака и подошел к нашим дамам. Ксения Александровна, лицо которой потеряло свое беззаботное выражение, оглядывалась по сторонам, и нелегко было понять, кого она выглядывает – супруга, ведущего где-то деловые переговоры, или Валеру.

А появились они оба и почти одновременно. Причем первым к нам подошел Бах, и надо было видеть, с каким облегчением его встретила Ксения Александровна.

– Разрешите пригласить вашу супругу? – услышал я уже знакомый голос сбоку, и мы снова увидели Валеру.

Теперь перед нами был не официант, а настоящий светский лев. Черную бабочку сменила белая, нитяных белых перчаток не было и в помине. Пробор был, но уже не прямой, а косой. Но главное сменилось выражение лица. От – что вам угодно, до – весь мир принадлежит мне.

Как немного, оказывается, нужно для подобного превращения.

– Не разрешаю… – лицо Баха потемнело от ярости. – Пора бы это зарубить на носу, Валера!

– На чьем носу? – холодно спросил Валера, по-хозяйски подхватив под локоть Ксению Александровну. – Уж не на вашем ли, Александр Николаевич? Так это никогда не поздно.