– Ну что вы, что вы… – Елена Петровна замахала руками, – посидите еще. Сейчас угощу вас кофе. Я завариваю по своему рецепту. А Лева пока пусть позвонит родителям. Тоже волнуются за сына… Когда в Чечне воевал, мать, наверное, с ума сходила.

Выяснилось, что такие друзья у Олега есть. Двое живут в Москве, третий – за городом, во Владимирской области, не доезжая Петушков, воспетых Венедиктом Ерофеевым, моим любимым автором.

– Я поеду, – сказал я Олиным родителям, – позвоните мне обязательно. Вот мой номер по сотовой связи. Можете говорить все, что хотите. Надеюсь, нас не подслушают.

…Елена Петровна позвонила мне домой ночью по сотовому, когда я только-только наконец заснул после тяжелого разговора по телефону с Наташей. Это был нелегкий разговор. Она хотела, чтобы я сейчас же приехал к ней. Только что она разговаривала с Геной, на душе скребут кошки… Поинтересовалась, как дела у меня с Катей.

А я с Катей еще не разговаривал, я все еще не знал, что и как ей скажу. Пришлось соврать Наташе в первый и, дай Бог, в последний раз, что не могу разговаривать, мне должны позвонить. Очень важный звонок.

Про свое приобретение – сотовый телефон, я промолчал.

И вот Елена Петровна сняла с меня грех вранья.

– Они там, под Петушками! – всхлипывая, сообщила она. – Вы все правильно сказали. Лев Алексеевич только что звонил мне оттуда. Поехал, на ночь глядя, на машине и там их сразу нашел. Говорит, что их чуть не убили, когда они ехали от школы. Олечку хотели похитить, а Олега Григорьевича ранили… Он с трудом доехал до своих друзей, они его туда потом переправили, там их сейчас охраняют.

– Почему они вам не позвонили? – спросил я.

– Боялись, что подслушивают.

– Так оно и есть, – пробормотал я.

– Вы что-то сказали? – спросила Елена Петровна.

– Только то, что ваш городской номер наверняка прослушивается.

– Спасибо, что предупредили… Олечка теперь от него не отходит, отказывается ехать домой… Вы меня слышите?

– Очень хорошо слышу, – сказал я, чувствуя, как сползает тяжеленный камень с моей души. И заснул как убитый.

Утром мне позвонил Вадим.

– Разбудил? – спросил он озабоченно.

– Не то слово, – зевнул я. – Можешь перезвонить хотя бы через час?

– У тебя прием в консультации через полчаса, забыл?

– О черт! – я вскочил и стал лихорадочно собираться.

– Там и поговорим, – сказал я.

Бросив трубку, я остановился и замер, надев джинсы всего на одну ногу. Только что я снова слышал сквозь шорох этот специфический фон прослушивающей аппаратуры. Не раздумывая, набрал номер Вадима по сотовому, легко вспомнив его код.

– Ты? – удивился он. – Уже обзавелся? Поздравляю. А откуда ты знаешь мой код?

– Память хорошая, – сказал я. – Мама в детстве рыбкой кормила… Короче, все потом объясню, а сейчас очень спешу, штаны никак не надену… – я продолжал прыгать на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину. – Кажется, враги Баха приступили к зачистке территории. Открыли сезон охоты и выдают лицензии, понимаешь? Сафари, иначе говоря. Поэтому сиди сегодня дома и не высовывайся. Особенно после нашего недавнего разговора. Мы им только что рассказали все про наши сегодняшние планы. И время и место. Маршрут вычислить ничего не стоит, например твой. А ты мне пока что нужен. Причем живой.

– Тебя по-прежнему прослушивают? – поинтересовался он.

– Твой телефон тоже, – сказал я.

– Тогда зачем ты все это мне говоришь?

– Потому что твой сотовый они наверняка пока не могут слушать! – сказал я, теряя терпение. – Твой код еще кто-нибудь знает?

– Только родители, жена… И еще Генрих Афанасьевич – заведующий нашей консультацией.

– Ты когда собираешься выйти из дома? – спросил я, одолев наконец свои джинсы.

– Через пятнадцать минут, – сказал он растерянно.

– Ты меня понял, да? Сиди и не высовывайся. И, кроме меня, никому не открывай и никуда не выходи.

Я отключил телефон, быстро сунул его в карман куртки, натянул футболку, схватил пневматический пистолет, практически неотличимый от настоящего, и сунул его в карман. Потом прошел в ванную, плеснул воды из-под крана в лицо, бросил взгляд на себя в зеркало и, оставшись недовольным увиденным, поспешно выскочил из квартиры. На ходу подумал, что неплохо бы оставить какую-нибудь замету, чтобы потом понять – открывали дверь в мое отсутствие или нет… Но ничего – никакой щепки, нитки – на глаза не попалось, и я махнул рукой на эту затею.