Казалось, город он знает наизусть, но и за городом он чувствовал себя уверенно. Мы доехали довольно быстро.

Я увидел трехэтажный кирпичный особняк с башенными часами, с кортом и голубым бассейном, в котором кто-то плескался. Породистые собаки тут же нас окружили. Словом, все тут было схвачено, огорожено, упаковано и расставлено. Джипа с нашими спасителями видно не было. Наверное, они дислоцировались в другом месте.

Ведь умеем жить, когда захотим, подумал я, оглядываясь по сторонам.

– Леха в «сику» играл, как никто, – негромко и доверительно поведал мне Волоха, улучив момент, когда Лекарский отвернулся. – Таких игроков больше нет и не будет.

– Незаменимых у нас не бывает, – возразил я. – И никогда не будет. А вот мне с ним сыграть не довелось, что да, то да.

Этой публике надо хоть в чем-то подыграть, ничем не выказывая свою растерянность.

– Ну, может, встретитесь еще, – вполне миролюбиво сказал Волоха. – На том свете, к примеру.

Тут Аркадий Валерьянович, до этого заботливо наблюдавший за выгрузкой тела знаменитого адвоката, повернулся к нам и недовольно цокнул языком. Это был упрек Волохе.

– Опять ты начинаешь? Мы о чем договаривались?

– Все. Молчу, – выставив руки перед собой, как бы защищаясь, сказал Волоха. – Одного общего знакомого мы тут вспоминали. Ты, Аркан, кстати, его тоже знал.

Прежде чем провести нас в прохладные апартаменты, где призывно гудели кондиционеры, Лекарский критически осмотрел нас и остался недоволен увиденным.

– Хорошо бы его сначала помыть и переодеть, – вполголоса сказал он о Вадиме вышедшему нам навстречу не то мажордому, не то дворецкому – типу со звероватой мордой и в белых перчатках.

В этот момент из дома вышел Игорь Бахметьев, тот самый пай-мальчик, которого мне предстояло защищать. (Забыл сказать: покойный Колеров добился для Игоря, как несовершеннолетнего, меры пресечения – подписки о невыезде.)

Он был в голубой футболке с золотистой вышивкой, в белых шортах и в бежевых кроссовках. Кроссовки было особенно хороши – таких на вещевом рынке не встретишь. В руках он держал теннисную ракетку долларов эдак за пятьсот. Но меня поразили его бледность до синевы и худоба. Казалось, он только что вышел на белый свет из подземелья.

Следом за ним вышла молодая женщина, глядя на которую только и скажешь: вот это да! Наверное, это была мачеха Игоря.

– Здравствуйте, Юрий Петрович, – вежливо сказал Игорь. – Мы с Ксенией Александровной решили сыграть партию, пока вы не приехали.

– Время у вас еще есть, – ответил за меня Аркадий Валерьянович. – Наши гости с дороги должны привести себя в порядок.

– Вам очень больно? – между тем участливо спросила вышеназванная Ксения Александровна у Вадика.

– Сейчас ими займутся, – заверил ее тип в белых перчатках. Мне даже показалось, что он вот-вот хлопнет в ладоши и сразу же сбегутся лакеи в ливреях.

Но нами продолжал заниматься все тот же приблатненный Волоха. В очередной раз двусмысленно мне подмигнув, он взял под руку моего друга и отвел внутрь особняка.

– Мы еще повидаемся и обо всем поговорим, – сказал я Игорю.

После душа и легкого ланча я в ожидании Вадима сидел в гостиной и, листая журналы, прислушивался к ударам по мячу, доносившимся с корта. Приглушенные звуки телевизора с гигантским экраном не мешали мне.

Когда Вадим появился, я с удовлетворением отметил, что его искусно загримированный синяк не бросается в глаза, даже почти не заметен. Он был в своей прежней одежде – в той же тенниске. Видимо, отказался воспользоваться хозяйским добром.

Вадим сидел смирно, со мной не разговаривал, словно был на меня за что-то обижен. Журналы и газеты не трогал, на телевизор не реагировал. Я тоже молчал, стараясь сосредоточиться на предстоящем разговоре.

Хозяин все не появлялся. Наверное, ждал, пока нас приведут в порядок. Или брал на измор, вымачивал – уж не знаю.

Аркадий Валерьянович тоже не показывался, должно быть, докладывал где-то наверху обо всем происшедшем.

Наконец Лекарский появился на лестнице и жестом руки пригласил наверх. Мы молча поднялись со своих кресел и направились в указанном направлении. У дверей, степенно откланявшись, Аркадий Валерьянович, он же наш тайный агент, оставил нас наедине со своим боссом.

Бахметьев сидел в кресле возле камина и курил трубку не хуже, чем это делает наш Вадик. Даже дым стлался точно такого же запаха и консистенции.

Похоже, босс только что вышел из ванной. Его редкие волосы были прилизаны и блестели. Роскошный халат с кистями, разного рода антиквариат и прочая атрибутика, указывающая на богатство, по идее должны были давить на наши бедные обывательские мозги, внушая робость и почтение к их обладателю.

Впрочем, мы все это проходили еще до того, как у нас впервые объявился Аркадий Лекарский. И его появление лишь укрепило наш иммунитет против всей этой мишуры. Так что Бахметьев если рассчитывал нас подавить всей этой роскошью, то явно просчитался.