– Спасибо, – сказала Наташа. – Но сначала вы нам его найдите.

– Я так и вижу вас в греческой тунике, полуобнаженной и с гроздью винограда возле коринфской колонны где-нибудь на берегу моря, – продолжала Алина.

– Только вам придется поторопиться, – вздохнула Наташа. – Я на первом месяце. Уж это я вам не соврала.

– Верю, и вам беременность к лицу, – согласилась Алина, коротко взглянув в мою сторону, как если бы угадала во мне будущего отца. – Так мы договорились?

– Если он мне разрешит, – кивнула в мою сторону Наташа.

– Ну ладно, – сказала Алина, подумав. – Об этом потом. Давайте о Савельеве. Видимо, я должна предварительно обзвонить всех его жен и любовниц. Почему-то они все меня находят, говорят, что он им ставил меня в пример. Возможно, потому, что это он их бросил, а я была единственная, кто бросила его. И это до сих пор не дает ему покоя. Он как бы отыгрывается на них, понимаете? И они мне звонят, жалуются на него. Впрочем, если вы мне поможете, я могу поискать вместе с вами этот альбом, где записан один телефон последней его девицы, с которой он спутался совсем недавно… Хотя у меня до сих пор нет ее фотопортрета.

В это время вошел вспотевший Вольдемар со сбитой набок прической и с огромным альбомом в руках.

– Нашел? – спросила она. – Ну, слава богу. А то я уж подумала, что придется искать тебя… Вот видите, – она распахнула перед нами эту своего рода записную книжку с фотографиями и номерами телефонов под ними вместо имен и дат. – Так я лучше их запоминаю. Имена, фамилии – не помню. Помню лица. И цифры. Поэтому я им сразу предлагаю сфотографироваться…

– Хотите создать общество «Женщины, брошенные Савельевым»? – не удержался я.

Наташа тоже не удержалась и прыснула.

– А тут нет ничего смешного, – пожала плечами Алина. – Так оно и есть. Можете считать, что это общество уже создано. Иногда мы созваниваемся, вместе собираемся, пьем чай, я их фотографирую… Они во всем меня слушаются, поскольку я единственная, кто сумела преодолеть козни и чары Савельева. И я их учу, как противостоять подобным кобелям. Вы только не подумайте, милочка, будто я всех наших мужиков причисляю к этой разновидности фауны, – сказала она, положив руку на плечо Наташи. – Если бы я так подумала о вашем Юре, я бы такого при нем не сказала. Хотя кое-что подсказала бы вам из моих наблюдений, если бы мы с вами остались наедине. Например, тогда, когда вы придете ко мне сниматься…

– Мы охотно выслушаем вас, но только вместе, – сказала Наташа. – А сейчас хорошо бы получить телефон последней девицы Савельева. Вы обещали.

– Вот ее телефон, – Алина указала на цифры в альбоме. Они выглядели сиротливо без фотографии. – Когда я попросила ее приехать ко мне переговорить, она не согласилась. Возможно, он недавно от нее ушел, иначе бы она мне не позвонила. Наверное, она еще надеется его вернуть. Она вполне может знать, куда и к кому он ушел.

– Интересно бы взглянуть на этого сердцееда, – сказала Наташа, насмешливо посмотрев на меня. Сейчас она могла себе позволить такие шутки. Еще вчера это выглядело бы по-другому.

– А что, все его предыдущие пассии знали, куда и к кому он сбежал? – поинтересовался я у Алины.

– Хороший вопрос, – заявила Алина и покосилась на безропотного Вольдемара. – Я обратила внимание на одну закономерность, о которой вы, возможно, даже не догадывались, хотя, могу поверить, вместе с ним работали. Так вот, Петя терпеть не мог рыжих и брюнеток, поскольку сам был брюнетом с синими глазами, – она склонила голову, ожидая моего подтверждения.

– Признаться, никогда не заострял на этом внимания, – стараясь понять, куда она ведет, ответил я. – И что из этого следует?

– Что значит мужчина, увлеченный своей работой, – притворно вздохнула Алина и перевела свой взгляд на Наташу. – А то и значит, дорогой, что Петя, будучи избалован женским вниманием, всегда чередовал своих баб по масти. Если сейчас жена у него блондинка, значит, следующая обязательно будет шатенкой. И наоборот. Или если жена шатенка, то любовница – блондинка. То же самое можно сказать о комплекции его возлюбленных. Обычно рубенсовские формы у него сменяются спортивной худобой…

– Очень интересно, – сказал я. – Только что из этого следует, не понимаю.

– Я говорю это не просто так, а именно для вашего сведения как криминалистов. Хотя, конечно, мои познания в расследовании ограничиваются чтением наших плохих детективов.

– Вы хотите сказать, что, зная цвет волос его предыдущего увлечения, а также упитанность, можно представить в общих чертах его следующую подругу? – предположила Наташа. Я же мучительно пытался понять, что за человек эта Алина – упоенная собой бабенка или нечто другое.

– Вот-вот, – согласилась она с Наташей. – Кстати, обратите внимание на тупое выражение лиц наших мужчин. Иногда мне кажется, что нет выше наслаждения, чем поставить в тупик этих самонадеянных павианов и самовлюбленных павлинов.