– Статья сто двадцать шестая пункт третий, – отрапортовал Вадим. – От пяти до пятнадцати лет лишения свободы. А ты не хотел меня брать с собой. Что б ты делал без меня?

– А то же, что и ты без меня.

И я хлопнул его по плечу.

– Но это пока что никак не освобождает от ответственности Игоря, – сказал я. – Сейчас, Вадим, ты говоришь как следователь, а не как адвокат.

– С кем поведешься.

– Не забывай, для чего тебя нанял Бах, – продолжал я.

– А я не забываю, – пожал плечами Вадим. – Только не помню, чтобы я подписывал новый договор. Или расписывался в ведомости. Одни только слова и обещания. Нам, видишь ли, все некогда…

– Сегодня же вечером звоню Лекарскому, – пообещал я. – Завтра подпишем. Сам сижу без копейки.

– На моей шее, – напомнил Вадим, – палец о палец не ударишь, чтобы получить с них аванс, только знаешь, что у меня клянчишь… Тебе еще повезло, что я такой известный и модный и поэтому кое-какие сбережения еще имею.

– Больше не попрошу, – обиделся я.

– С чувством юмора у нас все хуже и хуже, – вздохнул Вадим. – Ладно, забыли, а то опять встанешь в позу. Попробуем еще раз… Те, кто похищали Катю, потом пытались похитить Олю, – это та связь, про которую ты говорил? Так? Я тебя спрашиваю вместо прокурора. Но для чего? Зачем она им? Может, они вообще похищают девиц? Ну хобби у них такое. И тогда совсем другая статья. И никакого отношения к делу об изнасиловании той же Оли это все не имеет. Попробуй тогда обвинить их на суде… Они сразу сделают большие глаза. И еще оскорбятся. Да вы что? Да за кого нас принимаете! Разве мы давали вам повод в этом нас обвинять? Ты можешь с ходу на это ответить как адвокат?

Я не знал, что сказать.

– Это ты у нас маститый, модный и высокооплачиваемый, тебе и карты в руки, – ответил я.

– А чем я занимаюсь? – вздохнул Вадим. – Во что ты меня втянул? Менты не чешутся, а нам больше всех надо?

– В том-то и дело, что больше всех… Мы в цейтноте. И Бах подвесил нас на крючок, обещая сказочный гонорар. Который еще надо отработать…

– Насчет того, что они сделают большие глаза, – это как подать, – продолжал Вадим, явно садясь на любимого конька. – Наша задача использовать эту связь между приведенными фактами, чтобы породить в умах присяжных сомнение в однозначности этого дела. А стало быть – сомнение в виновности Игоря. Скажем, почему была похищена невеста его адвоката Гордеева, как только он взялся защищать Игоря Бахметьева? Почему прежний его адвокат убит? Простое совпадение? Ну и так далее. Словом, я смотрю на это дело с растущим оптимизмом. Хоть что-то мы имеем на сегодняшний день. Врать не хочу, но мне приходилось выигрывать процессы и при менее благоприятных условиях.

– Если бы еще как-то удалось связать гибель «лифтеров» с этими подонками, которые пока еще известны приблизительно – на фотороботах.

– Мечтать не вредно, – пробормотал Вадим.

Мы вернулись в дом, и он стал разглядывать предположительные лица этих подонков. Фотороботы были сделаны мастерски.

– Меня все больше занимает этот кучерявый Валера, – сказал Вадим. – Второй раз подряд он угоняет машину из правительственного гаража, где и охрана, и электронная сигнализация… Что это? Как такое может быть? Просто заходит туда, садится, включает зажигание и делает ручкой охране?

Отодвинув штору, выглянула Оля.

– Заходите, – сказала она. – Василий принес пистолет.

Мы вошли на ту половину, где лежал Олег, и замерли в предвкушении своей удачи. Василий, грузный, усатый, в спортивном костюме, развернул какую-то невообразимую по своей ветхости тряпку, и от сердца у меня отлегло – под тряпкой была коробка из-под обуви. (Я опасался, что по незнанию пистолет завернут прямо в тряпку, которая может стереть отпечатки пальцев. Но парень оказался с понятием.)

Василий извлек двумя пальцами пистолет, быть может, самой совершенной формы, какую я только видел и от которой у каждого ценителя оружия должно было екнуть сердце.

– Это он и есть? – спросил я.

– Да, – кивнул Олег.

– А пуля? – наивно спросил Вадим.

Я бы не решился задать такой бестактный вопрос. Требовать от ребят, чтобы в той ситуации они бы нашли и прихватили с собой еще и пулю, которая прошила Олега, было чересчур.

– Пуля тоже у меня, – слабо улыбнулся Олег.

Я даже присвистнул от удивления.

– Есть и пуля? Теперь мы в полном порядке! – торжествовал я.

– Я неверно выразился, – сказал Олег. – Пуля не у меня, а во мне.

– А… – глубокомысленно кивнул Вадик. – Вот оно что.

Мол, теперь ему все понятно. Пуля застряла в теле, вещественным доказательством быть не может.

– Да погоди ты… Я что-то не врублюсь, – сказал я Вадиму. – Как это может быть? Это же «магнум», это не «макаров». И он стрелял в упор. Как пуля могла застрять? Или на вас был бронежилет?

– Все верно, – мотнул головой Олег. – Бронежилет мне бы не помог. Пуля прошла насквозь. Потом отрикошетила, уж не знаю от чего, от камня, или от корпуса машины и снова вошла в меня, уже в спину. Там и сидит. Считайте, что она у вас есть. Вам без нее ведь никак, верно?

– Что-то неслыханное, – пробормотал я.

Вообще вся эта история была необычной с самого начала. А то, что нам вдруг стало везти, как утопленникам, настраивало на мистический лад. С другой стороны, такое везенье могло лишь означать, что оно скоро закончится. Карта идет только пять минут, потом может произойти обвал.

– Остается ее только достать, верно? – сказал Вадик. – Я говорю об операции.

– Она застряла возле позвоночника, – стал объяснять Василий. – Олега может парализовать, понимаете? Нам это объяснил Борис Залманович, наш военный хирург. Он работал в госпитале в Ханкале в девяносто пятом… Он многих наших ребят вытащил с того света. Мы ему доверяем. Когда я его позвал к Олегу, он тут же приехал… Если б не он, совсем про другое мы бы с вами сейчас разговаривали. А вот вытаскивать пулю он не взялся… Нужна особая операционная. И аппаратура соответствующая, понимаете?