— Какой хороший супермаркет! — обрадовался Вадик. — Покажи! Пожалуйста.

Я давно уже применяла способ своеобразной «трансляции» некоторых недоступных людям звуков непосредственно в драгоценные уши абонентов. Все уже привыкли, поэтому дополнительного разрешения я не спрашивала. И Вадик приготовился слушать.

Мы подошли к достаточно симпатичному грибу, склонились над ним, как над пациентом, и Вадик осторожно дотронулся до него пальцем.

— Горькушка! — пискляво отозвался гриб.

— Ой! — сказал Вадик. — Голос, прямо как в мультиках!

После этого он потянулся срезать гриб, и я укоризненно посмотрела на него.

— Ой, — виновато сказал Вадик и брезгливо обтёр пальцы о свитер. — Горькушка же.

Мне вдруг стало до невозможности весело. И мы побежали дальше!

— Маслёнок! — слегка чавкающим звуком отозвался следующий гриб.

— Маслёнок! — сказал растущий с ним рядом.

— И я, я тоже маслёнок! — сказал совсем маленький.

— Лисичка!

— Опёнок!

— Зонтик!

— Ватрушка… то есть… простите… зеленушка… склероз замучил, — сказал ещё один солидный гриб голосом старушки.

— Пусть растёт? — шёпотом спросил Вадик. — А то нехорошо как-то…

Я кивнула… И мы побежали дальше!

— Маслёнок!

— Подберёзовик!

— Ложный опёнок!

— Ватрушка… то есть… простите… зеленушка… Молодые люди, мне кажется, вы меня уже щупали! Не стыдно? Вот молодёжь пошла!

— Маслёнок!

— Волнушка!

— А теперь смотри и слушай, — сказала я Вадику, когда на нашем пути возник цвета моей же шевелюры мухомор. Красивый, ядовитый, с белыми точечками — всё как полагается. Я легонько дотронулась до него.

— Белый гриб! — важно заявил мухомор.

Вадик покатился по земле от хохота. Я не выдержала и тоже громко рассмеялась.

— А если ботинком? — с угрозой сказала я мухомору.

— Маслёнок! — менее уверенно, но гордо сказал мухомор.

— А если двумя? — повторила я угрозу.

— Сыроежка, — повествовательно сказал мухомор.

— А если пнуть?

— Бледная поганка! — в истерике закричал мухомор.

И тут, в самый разгар веселья, меня кто-то схватил за руку и потащил…

— Грибы-мутанты! — закричала я, вырываясь.

— Да нет, это мы с Петькой… — сказал Борька. — Поговорить надо.

Мы шли достаточно долго — видимо, Борька с Петькой не хотели, чтобы нас услышали. Превращать будут. Точно будут. И, наверное, здесь это получится… Я ощутила какое-то волнение и беспокойство, но не радостное, а наоборот… Я вдруг представила возвращение из леса без меня — Вадика в первую очередь. Он, конечно, поймёт всё, и оттого будет ещё тоскливей. Я вдруг ясно представила, как он, размазывая слёзы по лицу, будет вытряхивать грибы из пакета, безразлично говоря: «Растите дальше…» А тётя Надя с дядей Мишей будут вызывать милицию, чтобы прочесывать лес, и поймут тогда, как они меня любят. «Надо было лучше к ней относиться», — скажет тётя Надя. «И кормить чаще», — добавит дядя Миша. «И никому её не отдавать», — а это они уже хором скажут… Но что поделаешь… Мне нужно возвращаться — хочется мне того или нет.

— Превращать будете обратно? — спросила я, когда мы наконец-то остановились.

Борька с Петькой как-то замялись.

— Мы уже… уже пробовали сегодня… да, пробовали, ничего не получилось! Вместе пробовали, по отдельности, ничего! — наперебой заговорили они.

— Волшебники фиговы, — для порядка сказала я, но мне сразу стало гораздо легче. — А чего тогда затащили сюда?

Борька замялся ещё больше. Посмотрел на Петьку.

— Ты говори, — сказал Петька.

— Ты говори, — толкнул его локтём Борька.

— Ты говори, мы же договаривались, что ты говорить будешь, говорили же? — затараторил Петька.

Борька вздохнул и начал говорить:

— Мы тут подумали… Петька подумал. Помнишь тот момент, когда мы тебя увидели впервые? — я кивнула. — До этого тебя ведь не видел никто?

— Никто, — подтвердила я.

— Ну вот! — обрадовался Борька. — А мы увидели! Вдвоём! Значит, всё это как-то связано, не только ты и я, но и Петька.

— Нашло это всё с кем связываться, — буркнула я.

— Ты слушай, — нетерпеливо сказал Борька. — К тому же Петька тоже может тебя превращать.

— Слабо может, — снова буркнула я и повернулась вокруг собственной оси, чтобы Петька наглядно увидел, насколько он беспомощен в качестве превращенца.

— Ты понимаешь, такое ведь может быть раз в столетии! Тысячелетии! Миллионолетии! А может и никогда не повторится! — Борька уже вовсю горланил и размахивал руками. — И если мы смогли тебя… того… этого…

— Наделить человеческими качествами, — подсказал Петька.