— Ну мы же пришли за продолжением, — серьёзно ответил Борька.

Какое-то время все молча слушали, как тикают большие старые часы. Бабушка, которая немного прислушивалась к разговору, спохватилась и стала убирать со стола. Петька, скрестив по-турецки ноги и подперев кулаком подбородок, свободной рукой молча перекладывал бумаги.

— А вашего прадедушку действительно звали Артёмом? — невнятно пробубнил Петька. Собственно, он в этом и не сомневался, но надо же было прервать непонятную паузу…

Виктор покачал головой. Петька посмотрел на него, недоверчиво сморщив нос и прищурившись.

— Прадедушку, — немного поучительно сказал Виктор. — Звали Ярославом. Собственно, все называли его Ясиком.

И снова стало слышно, как тикают часы. Спокойно, размерено и, похоже, безразлично…

— Вот это да… — прошептал Борька, и, оглядываясь на бабушку, осторожно спросил:

— А он давно… умер?

— Он не умер, — сказал Виктор. Глаза мальчишек округлились. — Вернее, мы не знаем, что с ним случилось. Он прожил до восьмидесяти трёх лет, а потом пропал без вести.

— В войну… — понимающе кивнул Петька.

— Да нет, — возразил Виктор. — Много позже. Говорили, в последние дни к нему приходил какой-то мальчик…

— Вы нам сказки рассказываете! — недоверчиво воскликнул Петька.

— С такими вещами не шутят, — категорично сказал Виктор. — Давайте уже бумаги перебирать, что ли.

Автопортрета среди бумаг, фотографий и документов не оказалось. После того, как всё было просмотрено в третий раз, Виктор сказал с досадой:

— Похоже, ничего мы не найдём.

Борька его не слушал. Он продолжал заворожено прислушиваться, как тикают настенные часы. И сам не заметил, как звуки сначала изменились, а после сложились в слова. «Знаю, знаю, знаю… Могу рассказать» — шептали часы.

— Я думаю, нам не нужен автопортрет, — решительно сказал Борька. — Можно, мы будем приходить и работать в этой комнате?

— Уже не нужен? — оживился Петька. — Это ещё почему?

Борька задумался. В самом деле, не говорить же взрослым людям, что они придут слушать настенные часы! Они и так достаточно долго, запинаясь, пытались объяснить, зачем им нужен автопортрет… И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Петька не догадался загадочным голосом заявить, что «мы не хотели говорить, но вообще-то это тайна». Борька хмуро глянул на Петьку, тяжело вздохнул и сказал Виктору:

— Нужно изучить всё, что связано с вашим прадедушкой. Внимательно просмотреть все бумаги, кое-что переписать. На это нужно время, а брать с собой их не хочется. Мало ли что!

— Ты уверен, что это поможет в поисках Тетради? — спросил Виктор.

Борька кивнул.

— Если можно, мы придём завтра, после уроков. Часа в три где-то.

— Да, да, приходите, — сказал Виктор. — Меня в это время не будет, но мама будет дома, так что…

— Напою, накормлю, обогрею! — весело заявила бабушка. — Пусть приходят.

— Что-то я не понял… — озабоченно сказал Петька по дороге домой.

— Конфет есть надо было больше, — важно заявил Борька.

Вечером, перед самым сном, Борька, ни с того ни с сего, решил позвонить Эльке. Случайно. Ну — случайно подошёл к телефону, случайно набрал Анин номер. Элька была измученная (видимо, детьми) и сонная. Но Борьке обрадовалась, и даже ни разу не вспомнила о «перепревращении» (может, и не вспомнит больше никогда, с надеждой подумал Борька).

И, наверное, так же случайно, к телефону подошли Борькины мама и папа. По очереди говорили, смеялись вместе, и было Борьке почему-то так легко, как будто… как будто снова начались летние каникулы. И хотелось, чтобы так было всегда. И ещё хотелось летать — хотя бы во сне.

День был тихим. Повторять тренировки в школе пока что не хотелось. Применить необычные свойства пришлось только раз — когда Борьку вызвали к доске. Естественно, времена нынче пошли — не для выполнения домашних заданий! Петька быстро сообразил и стал подсказывать Борьке прямо на ухо. Борька повторял услышанное и благодарно подмигивал сразу двумя глазами.

Последнего урока не было — заболела учительница алгебры, а замену не нашли.

— Всё-таки надо было тренироваться осторожней, — сказал Борька по дороге. — Это она после вчерашнего отойти не может.

— Да ладно тебе! — сказал Петька. — Тоже мне, праведник нашёлся. Подумаешь, повеселились чуть-чуть.

— Вот тебе и чуть-чуть.

Петька ничего не ответил, только показал язык.

— Лучше веселиться осторожней, — предложил Борька. — Ты обещал с папой поговорить, как нам способности использовать. Поговорил?