Инсарову ничего не оставалось, как согласиться. Но это не означало – смириться.

– Но что-то же мы должны делать? Неужели так и будем молча терпеть эту гнусь? – спросил он.

И только тут в их разговор вмешался Грязнов.

– Нет, – сказал он твердо. – Терпеть бандитов не будем. И мы уже кое-что предпринимаем, как вы могли бы догадаться. Но каждый должен заниматься своим делом. В этом вам придется согласиться со мной.

– Светлана убита, – сказал Инсаров.

Сергей Козлов вдруг дернулся от этих слов, как от удара.

– Да, – сказал Грязнов. – Светлана убита. И не стоит увеличивать количество жертв. А оно неминуемо увеличится, если вы вмешаетесь в ход событий. Мы, конечно, могли бы прямо сейчас арестовать Козлова – у нас достаточно для этого оснований. Но не станем этого делать. Потом узнаете почему. – Он помолчал, потом спросил: – Договорились? Значит, никакой отсебятины?

– Договорились, – ответил Инсаров.

– А если вы действительно хотите нам помочь, – сказал Грязнов Инсарову, – то спрячьте своего друга вместе с сыном в надежном месте. В таком, чтобы мы могли в любой момент связаться с ним. Ну и с вами, разумеется. Сможете это сделать?

Инсаров помедлил с ответом.

– Думаю, да, – сказал он после паузы.

– Ну вот и отлично, – сказал Грязнов и уткнулся в бумаги.

Дал им понять, что разговор окончен.

После того как Инсаров и Козлов покинули кабинет, Грязнов сказал Стасу:

– Сегодня в Генпрокуратуре состоится оперативное совещание по ходу расследования дел об убийствах в Москве. Я хочу, чтобы ты пошел на это совещание вместе со мной.

– Есть, – ответил Аленичев.

– Кажется, этот неуловимый Портнов все-таки засветился, – сказал как бы между прочим Грязнов.

– Да? – встрепенулся Стас. – Что вы имеете в виду, товарищ подполковник?

– Совещание срочное, – стал объяснять Грязнов. – Уже и президентская администрация требует результатов по всем делам, связанным с налетами на банковских инкассаторов.

– Но мы же по этим делам и так работаем в одной связке и с прокуратурой, и с ФСБ.

– Инициатива на этот раз исходит от чекистов, – сказал Грязнов. – Они настаивают на немедленном совещании.

– Ну и что? Какая здесь связь с Портновым?

– А то, что не нравится что-то руководству чекистов, – сказал Грязнов. – Значит, наследил Портнов, я так считаю.

– Все равно не понимаю ход ваших мыслей, – пожал плечами Стас. – По-вашему, этот Портнов близко связан со смежниками?

– Не сомневаюсь, – ответил Грязнов. – Вот мы и должны сделать так, чтобы разоблачить эту связь.

– Подсунуть им новую жертву? – спросил Стас.

Грязнов с сомнением посмотрел на него:

– Интересно мыслишь, хотя теперь мне в твоих словах кое-что непонятно.

«Русские авиалинии» стали собственностью фирмы «Нью-Мос». Но отдыхать времени не было.

Как раз наоборот. Именно сейчас наступало для Портнова самое горячее время. По большому счету работы оставалось немного. Можно было заканчивать свою деятельность. Сворачивать ее, правда, предстояло энергично, чтобы все прошло эффективно, с максимальной пользой для дела. Потом, когда все успокоится, можно будет пожинать плоды этой сравнительно короткой деятельности в Москве. Хотя бы недолгое время. Потом он придумает, чем заняться. Но теперь нужно заканчивать работу.

Юрий Анатольевич Фролов должен был послужить живым примером для тех, кто попытался бы ему помешать закончить в Москве свои дела.

«Живым примером» – сказано слишком бодро. Слишком оптимистично для Фролова. Точнее было бы сказать – «мертвым примером».

Но об этом – как сделать из Фролова пугало для тех, кто встанет на его пути, – Портнов еще подумает. А сейчас… Сейчас перед ним стояла еще одна задача. Если он хочет жить в Штатах так, как задумал, он должен выполнить эту задачу во что бы то ни стало.

У него просто нет выбора.

Эти задачи и осложняли и отравляли ему жизнь. Но никуда не денешься. Не все коту масленица. Нужно мириться кое с чем. Чтобы иметь все, нужно уметь поступаться малым. Вопрос в том, что входит в это малое. У каждого свои понятия на этот счет. Как там сказал этот новый министр финансов России? «Делиться надо!» Правильно сказал. Это даже не истина, это целая философия.

Иногда такая философия дороже истины.

Портнов терпеть не мог рыбалку. Время, проведенное с удочкой, он считал потерянным, бездарно пропавшим.