– Неизвестным лицом или группой лиц сегодня предпринята попытка воспрепятствовать следствию. Угрожали мне лично. Поэтому я не огульно, а на основании заявления, написанного вами собственноручно, предъявляю вам обвинение в сокрытии существенных для следствия сведений.

– Да чушь это все! Все, что мне было известно, я изложил…

– Нет, не чушь, гражданин Кржижановский. А уголовно наказуемое деяние.

Кржижановский неожиданно вскочил и ударил кулаком по столу:

– Я не желаю с вами разговаривать! Сегодня же, немедленно, сообщу о вашем произволе Степан Степанычу! Вы у меня будете дорожное движение регулировать!

– Сядьте, пожалуйста, – сказал Турецкий вполне дружелюбно, – сядьте и послушайте. Ваши апелляции к Степан Степанычу могут иметь эффект при одном условии: он вам доверяет на сто процентов. А если я сообщу ему, что вы замешаны во всей этой истории со взрывом…

– У вас нет фактов! – истерически перебил его Кржижановский. – Нет!

– А Степан Степанычу факты и не нужны, достаточно подозрений. А их у меня хоть отбавляй.

– Ну и чего вы от меня хотите? Чтобы меня тоже взорвали и у вас прибавилось еще одно дело?!

– Во-первых, чтобы вы прекратили бегать туда-сюда. – Кржижановский сел. – А во-вторых – фактов. Тех самых фактов, которых у меня нет. Против вас лично я ничего не имею, но я не люблю, когда мне угрожают.

– Хорошо. Признаю, я тогда зря поскандалил с тем муровским майором и потом с вами, – заканючил Кржижановский. – Я не знаю, кто распорядился на вас нажать: Степан Степаныч, Романов или, скажем, Пичугин. Думаю, что не Степан Степаныч. Я бы… ну, наверное, хотя бы догадывался… А так нигде, никто и ничего… А мотивы остальных сильных мира сего… только в общем виде. Короче говоря, даже зацепки никакой нет, от чего вам оттолкнуться. Вот… – Кржижановский помялся. – Так мы можем решить проблему с моим заявлением?

– Нет никакой проблемы с заявлением. – Турецкий встал. – Проблема в том, что кто-то пытается давить на следствие.

– Хорошо, я все понял. Я наведу справки. И если вдруг… можете рассчитывать.

– Я же говорил, он полный ноль, – сказал Реддвей, когда они вышли на улицу. – Ты надеешься, он побежит к боссу, а Чеботарев, если он стоит за этим, прикажет тебя еще раз припугнуть и таким образом выдаст себя? По-твоему, Чеботарев такой идиот? Или у тебя есть информация, что Кржижановский по-тихому работает на кого-то еще?

– Нет у меня никакой информации. – Турецкий поморщился. – Откуда, спрашивается, она у меня возьмется? Это ты читал агентурную справку на Чеботарева и его окружение, вот и просвети соратника.

Реддвей махнул рукой:

– А-а, какая там справка… – Он запнулся на полуслове. – Смотри! В конце квартала! Это же Джеффри с тем типом! С американцем, который сидел у Кржижановского!

Турецкий успел заметить только полу желтого пальто, «американский специалист» свернул в Архангельский переулок по направлению к Чистым прудам.

Турецкий с Реддвеем кинулись следом и с разгону налетели на них – они стояли прямо за углом. Увидев Реддвея, Симпсон отпрянул от собеседника, очень удивился, во всяком случае артистично сделал вид, даже выронил ручку, которую держал в руках. Ручка провалилась в решетку водослива.

Турецкий кивнул Реддвею на Симпсона, взял под руку американца в желтом пальто, предъявил удостоверение и отвел в сторону.

– Черный. – Он показал Турецкому американский паспорт и регистрационные документы.

Руки у него сильно дрожали. Интересно, с перепугу или с похмелья, подумал Турецкий. Кажется, у Кржижановского в кабинете с руками у него вроде все было в порядке.

– Я постоянно работаю в Москве, – добавил Черный. – Я имиджмейкер.

– С Чеботаревым давно сотрудничаете? – спросил Турецкий, возвращая документы.

– Несколько дней. Меня пригласили уже после покушения. Собственно, с Чеботаревым я ни разу не общался, только с Кржижановским.

– Понятно. А кто этот человек, с которым вы только что разговаривали?

– Случайный прохожий, никогда раньше его не видел.

– Случайный прохожий?

– Да.

– О чем вы с ним говорили?

Черный пришел в себя, руки перестали дрожать, Турецкому показалось, что даже лицо у него порозовело.

– Позвольте полюбопытствовать, почему это вас интересует? – спросил он с вызовом.

– Я веду дело о покушении на убийство Чеботарева, – Турецкий постарался придать голосу максимально вежливое выражение, – и во избежание ненужных формальностей просил бы ответить на мои вопросы прямо сейчас. Обещаю не задерживать вас более десяти минут, я сам очень спешу. Если хотите, могу вас подвезти.