Разбудил Турецкого звонок Грязнова-младшего.

– Я не слишком рано? – извинился Денис, услышав сонное «але».

– Нормально, я сейчас, – буркнул Турецкий, одним глазом косясь на часы. Второй глаз еще спал и досматривал кошмар, обещанный Реддвеем Нинке. Реддвей же и был главным персонажем ночного ужастика: голый, с топором, в сопровождении таких же голых баб с кожаными перепончатыми крыльями и в кожаных ботфортах, Пит гонялся за Турецким по каким-то зловонным подземельям.

Турецкий наконец разглядел циферблат будильника: седьмой час, осторожно, чтобы не потревожить супругу, вылез из постели и пошлепал на кухню.

– Рассказывай.

– Ну начну с того, что в посольстве Реддвей не был.

– А где же он был? – все еще сонно возмутился Турецкий. – Может, твои люди просто опоздали, а потом рано отчалили?

– Нет, у посольства они его приняли под наблюдение и, как мы и договорились, довели до гостиницы, только в посольство-то он и не заходил.

Турецкий прикинул про себя, сколько Реддвей отсутствовал, и получалось, что как минимум полчаса он где-то гулял.

– Ну и что же он делал? – спросил Турецкий, уже предчувствуя, что ответ его не обрадует.

– Во-первых, приехал он не через десять минут, как вы обещали, а через двадцать, то есть либо таксист зарабатывал лишнее, наматывая круги, либо они еще куда-то заезжали. У посольства Реддвей отпустил машину, а сам пошел дальше в сторону Кудринской площади. Через пару минут его нагнал парень в черной кожанке и кепке, они, гуляя, дошли до Поварской, свернули к Дому литераторов, зашли в бар, заказали кофе.

– Твой человек этого парня разглядел?

– Да. Он зашел следом и был все время рядом. А парень – невысокий, светлый, с короткой бородкой, если нужно, набросаем фоторобот. Но самое интересное было дальше. Этот парень показал Реддвею какую-то папку, Реддвей посмотрел и под столом отдал парню нечто завернутое в полиэтиленовый пакет, по формату очень напоминающее пачку денег. Потом Реддвей вышел, поймал такси и уже без приключений поехал в гостиницу.

– А парень?

– Парень пошел пешком к метро на Арбатскую.

– Проследили? – с надеждой спросил Турецкий.

– Потеряли, – вздохнул Денис. – Он вроде не проверялся совсем, а потом вдруг исчез, не поняли даже, он по Арбатско-Покровской поехал или по Филевской, а может, вообще не поехал, – короче, лажанулся мой человек. Вот так вот.

– Можешь сегодня ко мне подъехать вместе со своим лажанувшимся, я хочу с ним лично потолковать?

– Конечно, часов в десять?

– Давай в десять.

А сон– то в руку! Турецкий от досады даже сплюнул.

Значит, вся эта обида, подозрения в слежке, упование на гнилую московскую погоду – все спектакль? Отделался от назойливого друга и поехал обделывать личные дела? Ушел он без денег, по крайней мере без пачки денег, – значит, заехал в какой-нибудь банкомат, потому и опоздал к посольству. Купил папку, посмотреть толком не успел, а нужно было, потому, уже сославшись на головную боль, послал товарища второй раз. Беззастенчиво. Нагло и отвратительно.

А что, если он встречался с каким-нибудь резидентом? ЦРУ все-таки, наверняка у них в Москве сотни шпионов.

И что делать? Заявить в ФСБ? Идиотизм.

Да нет, не мог это быть резидент. Зачем бы им было встречаться лично? Воспользовались бы каким-нибудь тайником или камерой хранения. В крайнем случае, не шатались бы вокруг посольства, где под каждым кустом по фээсбэшнику.

Турецкий долго стоял под душем, брился и снова стоял под душем, соображая, как на все это реагировать. Подмывало прямо спросить Реддвея, чем он, собственно, занимался вчера вечером. Но Турецкий очень боялся услышать в ответ очередную ложь: препирался, мол, с послом, конгрессмены, мол, торопят. А так не хотелось окончательно разочаровываться в друге.

В результате так ничего и не решив, поехал на работу.

Меркулов был уже на месте.

– Саша, заходи кофе выпить, – пригласил он «важняка» к себе в кабинет.

Турецкий понял приглашение буквально и пришел со своей дымящейся чашкой.

– Какие новости?

– Тебе знакома фамилия Кулинич? – перебил Меркулов.