Шрифт:
– Помню, – кивнул Турецкий, – но что могло, по-твоему, быть в этих документах?
– Почем я знаю? План кремлевских канализаций или список акционеров Газпрома, что угодно. А скорее всего, ничего существенного, просто в Лэнгли не хотят скандала с разоблачением еще одного их шпиона.
– Ну и как быть? Разоблачать?
– А ты абсолютно уверен, что встречался он именно с Гусевым? – справился Грязнов.
– Денискин сотрудник уверен. Самое обидное, что больше Пит с ним встречаться не будет. Так бы можно было обложить этого Гусева и взять гада, а потом прямо Реддвея спросить, какие такие у него с Гусевым дела…
– Давай вот что, Саня. – Грязнов разлил остатки. – Дадим Реддвею еще сутки, если сам не расскажет, будем нажимать. А Дениса я сейчас попрошу поводить его это время и в случае чего немедленно бить тревогу.
– А я тебя тоже кое о чем попрошу. Как ты понимаешь, если Чеботарева заказал Кулинич, то он не успокоится, пока не доведет дело до конца. Так что не исключено…
– Сомневаюсь, – хмыкнул Грязнов.
– Нет, я думаю, такую версию стоит проверить.
– Как это ты ее проверишь? Хочешь ловить киллера на Чеботарева как на живца?
– Неплохо бы, – мечтательно протянул Турецкий.
– Неплохо-то оно неплохо, да кто ж тебе даст. И потом, ты же сам говорил, что Чеботарев теперь никуда носа не кажет. А на его территорию киллер больше не сунется.
– Ну это временное явление. Завтра утром у него по распорядку благотворительность. Выезжает в подмосковный детдом, в Зайцево. С внучками.
– С внучками?
– С внучками. Телевидение будет снимать, прямой эфир. Большая помпа. Это значит что? Что у «заказчика» будет отличная возможность увидеть шоу своими глазами. Что ты об этом думаешь?
– Полная ересь, – фыркнул Грязнов.
– Слава, я не хочу никого на уши поднимать. Проверь это потихоньку сам, ладно?
Грязнов. 17 сентября, 17.20
«Нива» затормозила у довольно большого двухэтажного дома. Грязнов с вместе с Толиком Лагутенко выбрались из кабины и по ровненькой асфальтовой дорожке направились к парадному входу.
Построенный из дерева более полувека назад, особнячок прекрасно сохранился, сделан был добротно, со вкусом, но нес на себе некоторый стилистический отпечаток. Дом строили военнопленные немцы. Только теперь уже не узнать, старались специально для детишек или это у них в крови – делать качественно, на века.
Внутри детский дом выглядел вполне себе тривиально. Желтые шторы с рисунком полевых цветов обрамляли высокие окна, чистые ковровые дорожки устилали паркетный пол и лестницу на второй этаж. В широченной прихожей по обоим углам стояли напольные глиняные вазы с сухими букетами.
Из противоположной лестнице двери вынырнула непожилая еще тетка с туго стянутыми на затылке в пучок волосами цвета спелого каштана, оторвалась от бумаг и зыркнула поверх узких очков.
– Уголовный розыск Москвы, – сказал Грязнов и продемонстрировал документ. Лагутенко помалкивал.
– Ирина Александровна, – пролепетала тетка и сразу начала белеть. – Заведующая.
– Где можно поговорить? Пройдемте в ваш кабинет. А мой сотрудник пока сам у вас тут освоится.
Лагутенко кивнул и пошел к машине за снаряжением.
– Да не волнуйтесь, – сказал Грязнов, входя в кабинет. – Ваш детский дом на хорошем счету. Даже больше того. Сам Чеботарев собирается его на днях посетить.
– Да, но это недоразумение!
– В чем недоразумение?
– У нас карантин. Сегодня утром всех детей вывезли в санаторий. У двух наших мальчишек скарлатина. Их – в больницу, остальных – на дачу. Уже всех отправили.
– То есть как? – опешил Грязнов. – Значит, Чеботарев не приедет?
– Так в том-то и дело! Мы никак не можем с ним связаться. Это же все так внезапно. Вы от него, да? Я понимаю, что виновата. Но я же в первую очередь должна о детях думать… Мы уж и на телевидение сообщили, чтобы не приезжали, значит. А до него ну никак дозвониться не можем!
– И не нужно, – быстро оценил ситуацию Грязнов. – Я сам все передам. У нас к вам только один вопрос: за последние дни производились какие-нибудь работы или, может быть, возникала необходимость вызывать ремонтников? Слесарей, сантехников?
– Нет. Ремонт мы закончили еще в прошлом году. Так что сейчас, да вы и сами видели, все в полном порядке, – заведующая говорила не без гордости. – Возможно, эдак лет через десять – пятнадцать. Да и то…
Такой ответ озадачил, но не настолько, чтобы сразу встать и уйти.
– Хорошо, подойдем с другой стороны. Не было ничего странного, на ваш взгляд, за прошедшую неделю? Ну там, например, внезапно пропал свет?
– Нет.
Опять мимо.
– Посторонние?
Ирина Александровна развела руками.