Город пересекли быстро. На противоположном конце находился автовокзал, за ним – скрытый молодой посадкой деревьев, переходящей в лес, детский дом.

Грязнов молчал, только напряженно водил головой по сторонам. Хищный нос его нервно подрагивал. «Вынюхивает, словно ищейка», – сравнил Лагутенко и, не останавливаясь, направил машину по шоссе.

Проехали километра три. С двух сторон дорогу облепил небольшой поселок. Деревянные домишки жались друг к другу, дымили трубами, не подавая больше никаких признаков жизни.

– Вряд ли… Не то, – заговорил сам с собой Грязнов и попросил: – А вот здесь, пожалуй, направо.

Поселок закончился. Они подъехали к развилке и свернули. Но через пятнадцать минут, когда проскочили еще один похожий населенный пункт, Грязнов сокрушенно вздохнул. Впереди, насколько хватал глаз, простирались необъятные поля с редкими рощицами. Местность уходила вниз, потом поднималась вверх. Может быть, там что и было еще, но это уже откровенно далеко.

– Возвращаемся, – принял единственно правильное решение Грязнов.

– Куда?

– К развилке.

– К развилке так к развилке.

Возле заброшенной церквушки Грязнов выбрался наружу и скрылся в ветхом деревянном строении. Но уже через пять минут появился с озабоченным лицом.

– Сколько отсюда по прямой до детского дома?

– Километра три, не больше, – прикинул Лагутенко.

– Не мешало бы понаблюдать за этим местом. Как раз напротив объекта. Но ведь надо же где-то ставить машину! А ведь наш пиротехник должен соображать, что охранники Чеботарева будут прочесывать местность, и, значит, он здорово рискует. И потом, самое главное, я не понимаю, где гарантия, что, когда он нажмет взрыватель, Чеботарев будет там, где надо? Как он вычислит нужный момент? Едем дальше.

Впереди, метрах в трехстах, немного в стороне от дороги ютилась у леса крохотная деревушка Пеструхино. Грязнов позвонил в МУР и распорядился выслать опергруппу и аккуратно, неназойливо обследовать в Пеструхине каждый кустик и каждый дом. Кроме того, под видом проведения сельхозработ в ближайшие часы должно было начаться наблюдение с воздуха. Каждый квадратный метр земли должен был быть изучен и взят под наблюдение.

За Пеструхином ничего примечательного не наблюдалось. Единственным местом, где можно было укрыться и выжидать, являлась именно эта полуразрушенная церковь. Так что же, команда на взрыв будет подаваться отсюда? Скорей всего…

– Давай сигарет, что ли, где-нибудь купим…

Затормозили у автовокзала. Зашли в типовое одноэтажное здание. Пока Грязнов покупал сигареты, Толик побродил зачем-то по залу ожидания, прошелся возле билетных касс, сочувственно оглядывая длиннющую очередь, больше похожую на толпу, подошел к группе зевак, смотревших подвешенный в углу телевизор. Чем-то это напоминало казарму. На экране мелькали кораллы и причудливые рыбы. РТР показывало «Подводную одиссею команды Кусто». Охотник, скрывавшийся в металлической клетке, сам же был и наживкой для голодной акулы. В руках он держал мощное ружье-гарпун.

Грязнов подошел сзади и тоже некоторое время смотрел на экран.

И тут до него стало доходить. РТР… Скопление людей… Транспорт… Телевизор!

Все стало на свои места. Детдом находился в двух километрах от автовокзала. С одной стороны, у киллера будет отличная возможность, затерявшись в привокзальной толпе, наблюдать действие по телевизору и в нужный момент нажать на кнопку. С другой стороны – живо сесть в автобус и отчалить подальше.

Нужно было подышать свежим воздухом для успокоения, а заодно купить коньяку. А то вдруг война, а в сейфе пусто. И Турецкий вышел на улицу.

На обратном пути наткнулся в воротах прокуратуры на «ведущего американского специалиста».

– Турецкий, мне надо с вами поговорить! – бросился Черный к «важняку». Его маоцзэдуновские глаза округлились практически до европейских стандартов, а лицо имело цвет зеленоватой сливы.

– Ну пойдемте поговорим.

– Вот. – Войдя в кабинет, Черный выложил на стол полиэтиленовый пакет, подал Турецкому резиновые перчатки и отвернулся.

В пакете лежала не первой свежести дохлая белая мышь со свернутой шеей.

– Это вам подбросили? – Турецкий затянул пакет зажимом, отнес на подоконник и вернул перчатки.

– Это Билл, мой друг! Вы понимаете?! Единственный друг! Его похитили и убили! – Он с ненавистью посмотрел на Турецкого.

Турецкий выдержал его взгляд, Черный гневно мотнул головой и уставился в пол.

– Прошу прощения. – Турецкий из вежливости покашлял. – Могу сообщить, хотя это вряд ли вас утешит, недавно вступил в силу закон об ответственности за жестокое обращение с животными. Убийство Билла, таким образом, является уголовным деянием. Если желаете, я помогу вам составить соответствующее заявление.