Но меня интересовала могила моего предка полковника Гузеева.

Я подошла к ней, прочитала надпись на фасаде античного храма:

«Здесь покоится полковник Антон Иванович Гузеев, верно служивший Богу, Царю и Отечеству».

Ниже были выбиты даты рождения и смерти.

Ну вот, я пришла сюда, на могилу своего прапрапрадеда, – и что теперь? Разные люди много раз повторяли мне, что я избрана какими-то высшими силами, звездами, мировым правительством или кем-то еще, что передо мной стоит высокая цель – и я должна к этой цели стремиться, забыв о своих собственных низменных интересах, вроде жилья, работы и средств к существованию. И я как последняя дура носилась по городу в поисках неизвестного артефакта. И наконец оказалась здесь, в заброшенном уголке кладбища, – и теперь не знаю, что делать.

Я снова взглянула на надгробие полковника, на венчающий его купол, украшенный бронзовым крестом, пятиконечной звездой и полумесяцем. Снова мелькнула прежняя мысль: крест и полумесяц – понятно, это символы ислама и православия, а звезда-то при чем?

Проследив за лучами этой звезды, я заметила, что они указывают на остальные могилы. Их было пять, они располагались вокруг центрального надгробия и были повернуты к нему лицевыми сторонами гранитных плит с именами покойников, как будто пятеро каменных часовых внимательно и неотступно стерегли могилу моего предка. Отсюда, с середины площадки, я смогла прочитать имена на этих плитах:

Ротмистр Сельдукеев.

Штабс-капитан Рахманов.

Хорунжий Джабраилов.

Подполковник Ахалабеков.

Капитан Каримов.

Должно быть, здесь похоронены сослуживцы моего предка, как и он, перешедшие из ислама в православие – в противном случае их не похоронили бы на этом кладбище.

Впрочем, это нисколько не помогает мне решить основной вопрос: что мне делать дальше?

Тут сквозь приторный запах жасмина пробился другой аромат – сухой и тревожный. Я осознала, что держу в руке букетик, купленный у старухи перед воротами кладбища, и решила, что раз уж пришла сюда с цветами, нужно положить их на могилу предка.

Я подошла к надгробию, опустилась на одно колено и положила букетик к подножию храма. При этом снова почувствовала странный, волнующий запах – запах степи, запах вечности, запах дальних странствий.

Не поднимаясь с колен, я случайно подняла глаза на памятник. Солнце ярко светило сквозь ажурную бронзовую звезду на куполе, падающие сквозь нее лучи обрисовывали на основании надгробия контур звезды, и в самом центре этого контура я увидела отверстие в каменной плите.

Я сунула руку в карман джинсов и нащупала там ключ, который нашла в тайнике Павла Васильевича вместе с квитанцией на лампу.

Движимая внезапной догадкой, достала этот ключ, вставила в отверстие…

Ключ вошел в каменную плиту легко и плавно, как в хорошо смазанную замочную скважину. Я повернула ключ – и передняя стена надгробия отодвинулась в сторону, как будто в античном храме открылись ворота, чтобы впустить участников богослужения.

В волнении я заглянула в темный проем.

В глубине каменной ниши стояла шкатулка.

Я вытащила ее на солнечный свет. Это была простая деревянная шкатулка с вырезанными на крышке иероглифами.

Я осторожно поставила шкатулку на постамент надгробия, вставила в замочную скважину тот же самый ключ, который открыл тайник. Ключ подошел и на этот раз, я повернула его и открыла крышку.

Внутри на черной бархатной подушке лежал тонкий обруч из тускло-серебристого металла с прозрачным красным камнем посредине. Мне показалось, что от этого обруча, от этого красного камня исходит едва ощутимое живое тепло…

Я протянула к нему руку…

И вдруг за моей спиной раздался негромкий голос:

– Молодец, девочка! Ты сделала для меня всю работу – а теперь отдай мне венец!

Я вздрогнула и обернулась.

На краю поляны стоял невысокий худощавый человек с длинными, черными, как смоль, волосами, в круглых черных очках, какие носят слепые.

Алоиз.

– Отдай мне венец! – повторил он требовательным тоном.

Я не шевелилась, словно парализованная его голосом и настороженной, тревожной тишиной кладбища.

Он по-своему истолковал мое молчание и проговорил мягко, убедительно:

– Мы с тобой разделим власть, которую дарует этот венец своему хозяину. Ты не представляешь, что нас ждет! Весь мир будет повержен к твоим ногам, правители и владыки десятков стран будут униженно добиваться твоей милости… я буду властелином мира, ты – моей королевой! Ведь ты – избранная, как и я, твой род восходит к Чингисхану, тебя выбрали звезды…

Я по-прежнему молчала.

Тогда Алоиз шагнул ко мне, лицо его перекосила мучительная судорога, он сбросил маску и выкрикнул истеричным, повелительным голосом: