Чай был тоже в стиле хозяев — с вареньем из крыжовника и малины, собранных на собственных шести сотках.

После чая мужчины прошли в кабинет, дамы занялись своими вопросами.

Игорь включил принесенный с собой диктофон и дал хозяину прослушать выступление депутата Петра Кольчугина. Петр Арнольдович нахмурился, но ничего не сказал. Потом, точно так же хмурясь, он прочитал статью Якова Янковского. Наконец бегло, с кислым видом, просмотрел прежние статьи того же автора.

И, наконец, поднял взгляд на гостя. Потом снова спрятал глаза под мохнатыми бровями.

— Пока не могу сказать ничего определенного, — глухо сказал он. — Мне кое-что показалось знакомым, но я должен еще раз убедиться, что так оно и есть, прежде чем называть кого-то конкретно.

— Но хотя бы?.. Вы можете мне ничего сейчас не говорить. Но для себя вы уже что-то предположили? — допытывался Игорь.

— Скажи, Игорек, это очень важно или очень срочно? — спросил Петр Арнольдович.

Игорь только развел руками:

— Замечательно! Вы сформулировали это весьма точно.

— Словом, это может подождать?

— Безусловно, — кивнул Игорь. — И я вам оставлю эти газеты и диктофон. Трех дней хватит?

Когда Игорь и Люся уехали, Петр Арнольдович на долгое время закрылся у себя в кабинете, еще раз перечитал и прослушал то, что привез ему бывший ученик. Потом открыл дверь:

— Маша, принеси мне валидол! И еще зеленого чаю.

Марья Михайловна молча принесла требуемое, и он снова заперся. Около двенадцати ночи он снял телефонную трубку и, порывшись в своих старых телефонных книжках, набрал номер.

— Олег! Добрый вечер… Ты будешь приятно удивлен, но тебя побеспокоил твой прежний преподаватель Симуков Петр Арнольдович. Надеюсь, не забыл такого?

Гера вышел из морга на улицу. Присел на лавочку возле крыльца и закурил. Он никак не мог привыкнуть к обезображенным, обгоревшим, скрюченным телам погибших. Посмотрел на Леню — тот лишь развел руками.

Родственники, тетка и крестная, узнали Степана Калашникова и его друга, которого звали Станислав. Фамилии его не знали, только известно было, что жил он в Архангельске. Теперь оставалось найти его родичей. А пока что?.. Пока надо понять, что делать дальше. Утвержденный план расследования, как обычно, интересен лишь начальству. Сейчас хорошо бы для себя найти, что на данный момент оптимально, а также сэкономит время.

Сейчас местный патологоанатом возьмет пробы их тканей для проверки на ДНК, которые уже обещали срочно идентифицировать. А что до этого? А до этого нужно ответить на некоторые вопросы. Похоже, в автобусе сгорели отнюдь не киллеры. Осталось, конечно, проверить второго, но если Любовь Федоровна и здесь не ошиблась, тот его собутыльник все-таки бывал здесь и раньше, вместе с Калашниковым, и это никак не заезжий из Москвы киллер.

Остается версия, что эти местные парни, похоже, встретили киллера (или киллеров?), обеспечили их транспортом, то есть угнанным автобусом, и препроводили до места убийства, после чего автоматически превратились в нежелательных свидетелей. Кстати, пули, которые извлекли из тел сначала застреленных, а затем сгоревших, — пистолетные, и они сейчас тоже идентифицируются. Возможно, идентификация ничего не даст. Даже скорее всего, что они «незамазанные». Значит, осталось найти место, откуда стреляли из снайперской винтовки. Направление выстрела известно, и если провести прямую линию от места, где стоял погибший Афанасьев…

Гера порылся в кейсе, достал план местности, который получил от здешних следователей. Вот точка, где стоял в строю заключенных Геннадий Афанасьев, бывший помощник Кольчугина. Вот предполагаемый угол, под которым пуля попала ему в голову. Если продлить линию траектории, то можно видеть, что она пересекает лесной массив… Но ей здесь не во что упереться, не с чем пересечься… Откуда сделали выстрел? Надо искать то место, где находился автобус во время выстрела по зэку Афанасьеву. И значит, при желании, можно найти и саму позицию снайпера. Вот, кстати, на плане отмечено место, где нашли сгоревший автобус… Это три-четыре километра от места убийства, не меньше. Дорог здесь почти нет, а как же они туда проехали? Придется осмотреть нам самим, на месте.

Гера поднял глаза на Лизу, которая сидела на месте водителя в машине и молча смотрела на него, стараясь не мешать.

— Нам с Леонидом нужно бы проехать туда, где стоит сгоревший автобус, — сказал он. — Если, конечно, его оттуда еще не убрали.

Она пожала плечиками:

— Такое распоряжение было, хозяевам велели убрать, но они ответили, что им потребуется кран и трейлер. А это стоит немалых денег…

— Тогда нам повезло, — кивнул Гера. — Срочно выезжаем, пока автобус не убрали. Мне нужен ваш эксперт, который составлял этот план. Понимаете, о чем речь?

— Конечно, понимаю! — Она обиженно поджала губки. — Вы за кого меня принимаете, Герман Николаевич? За девочку на побегушках? Я, между прочим, на третьем курсе заочного юридического института учусь.

Ее голос возмущенно вздрогнул, и он пристально посмотрел на нее. На этот раз она не отвела взгляд, хотя была к этому близка. Это будет мешать делу, подумал он. Сначала доведем до конца нашу чертову работу… Какого конца? — спросил он тут же сам себя. Этой чертовой работе не будет ни конца ни краю.