— Подойди сюда, ко мне, — повторил он приказ, прошипев слова сквозь зубы. Тихо. Властно. Пугающе тем, что она хотела повиноваться ему.

Она осталась на месте, отказываясь двигаться. Отказываясь соглашаться с тем, что бы ни происходило.

— В чем дело? Что со мной не так? — местечко в месте соединения ног горело и страстно желало удовлетворения.

Байрон снова дотронулся до ее сознания, скрываясь в тени, в то время как в ее мозгу буйствовали и кружились эротичные картины и страшный ненасытный голод.

— Я подозреваю, что это сочетание нескольких вещей, Антониетта. Но я не понимаю, почему не могу помочь тебе уменьшить твои страдания.

— Просто скажи мне, в чем дело.

Байрон вздохнул.

— Карпатцы должны совокупляться часто. Я заметил, что ты невероятно чувствительна и учитывая особенности карпатцев и гены ягуара, которые ты, должно быть, несешь в себе, у тебя… эээ… течка.

— Течка? — она быстро развернулась. — Я не животное в течке. И от этого мне не легче, большое тебе спасибо.

— Неужели мысль о совокуплении со мной такая ужасная?

— Не переиначивай мои слова. Я сказала не это. Если хочешь помочь мне, то отвлеки меня, — она переплела пальцы во внезапной смелости. — Я хочу увидеть, Байрон. Я хочу посмотреть твоими глазами. Ты говорил, что сможешь сделать это, и я хочу попытаться.

— Ты уверена, что это то, что тебе хочется? Это будет нелегко.

Она вздернула подбородок.

— Меня это не волнует. Я хочу попытаться.

— Вначале ты будешь сбита с толку. Тебе придется преодолеть свои чувства и держаться за мои. Твое собственное тело будет противиться тебе. Картины будут в твоей голове. Ты увидишь вещи такими, какими их вижу я.

— Мне все равно, при условии, что я увижу, — решимость слышалась в ее голосе.

— Тебе придется полностью слиться своим сознанием с моим. Что вижу и чувствую я, то же испытаешь и ты. Если почувствуешь себя неуютно, уходи из моего сознания. Все будет под твоим контролем. Ты заметила, что твоя сила и чувствительность к окружающей тебя обстановке возрастает?

— Что из этого?

— Ты моя Спутница жизни. Как сливаются наши жизни, так сольются и наши тела. Я заявил на тебя права, связав ритуалом, и теперь мы связаны телом и душой, — в его голосе слышалась улыбка. — В наш современный век, думаю, это звучит мелодраматично и старомодно.

— Не для меня, — она заколебалась, неожиданно испугавшись. — Что мне делать?

Он подошел к ней, понимая, что она вот-вот расплачется. Глубина ее сексуальной потребности была подавляющей. Постоянная необходимость регулировать громкость слуха и справляться с разлукой без понимания, почему это происходит, обескураживала. Он встал позади нее, обвив руками ее талию, и прижал к себе.

Антониетта содрогнулась.

— Ты, правда, можешь сделать это?

Он почувствовал легкий трепет, пробежавший по ее телу.

— Я буду с тобой. Помни, ты не сможешь увидеть своими собственными глазами. Ты должна будешь слиться со мною и увидеть посредством меня. Я могу использовать Кельта или какого-либо другого человека, с которым у меня есть особенная связь, чтобы видеть, даже на расстоянии. У нас сильная связь. Здесь не о чем волноваться. Я смогу удержать связь, и ты будешь в состоянии увидеть.

— Я не уверена, что понимаю, но хочу попробовать, — ее голос звучал напугано, но решительно. Ее руки сжали его. — Скажи мне, что делать.

— Позволь себе дотянуться до меня. Тебе известен путь. Это точно так же, как заниматься любовью, полное слияние сознаний. Просто позволь этому произойти.

Стараясь успокоиться, Антониетта втянула в легкие воздух. Она боялась, что это сработает. Боялась, что не сработает. Очень медленно она потянулась и сняла свои темные очки. Кончиками пальцев дотронулась до своих глаз. Она чувствовала его. Байрона. Двигающегося в ее сознании. Выискивая места, которые она никому другому не позволяла увидеть. Она отпрянула от него.

— Все хорошо, bella, я не ищу компромата. Ты также находишься в моей голове. Это работает в двух направлениях с взаимным уважением. Попытайся еще раз и на этот раз расслабься.

Антониетта впилась ногтями в тыльную сторону его ладони и впустила его в свое сознание. Позволила своим барьерам пасть ради слияния. Это было странное чувство, не неприятное, слияние двух личностей. Она ждала. Задержав дыхание. Цвета мерцали и танцевали. Яркие. Живые. Даже чересчур. Она закричала и закрыла глаза руками. Цвета не исчезали.