– Вот это да!.. – И поднял «соньку».

Вдруг словно из-под земли выскочили военные в маскировочной форме и окружили их:

– Кто такие?.. Откуда?..

Костю в спину чувствительно ткнули стволом автомата. Одного этого хватило, чтобы он замер.

– Руки на затылок!

– Да мы московские журналисты… – попробовал было объяснить Костя, но его никто не слушал, только ткнули сильнее:

– Молчи!

– Больно ведь, – сказал он, поеживаясь.

– Забери у него камеру! Забери!

Не пожалели даже Завету, затолкав ее со всех сторон:

– О, цыпочка к нам залетела! Ясновельможная полька?

– Какие мы поляки?! – ответила Завета таким низким грудным голосом, что от нее невольно отступили и даже стали глядеть с явным уважением: не певица ли?

Одного Игоря не тронули – то ли из-за раненой руки, то ли из-за габаритов и решительного выражения на лице.

Затем появился кто-то постарше, по виду офицер, но без знаков различия.

– Кутепов, докладывай, что произошло. – И, слушая сержанта, с подозрением разглядывал Костю и остальных.

– Говорят, журналисты… а этот снимал позицию. – Сержант враждебно показал на Сашку.

Все очень и очень недоброжелательно посмотрели на Тулупова, как на врага народа. Сашка съежился и жалобно оглянулся на Костю, словно ища защиты.

– Кто главный?!

– Я… – отозвался Костя.

Как только он заговорил, обстановка сразу разрядилась.

– Куда вы лезете? Куда?! – упрекнул офицер. – Хорошо хоть вас часовой не застрелил.

Костя хотел сказать, что никакого часового они в глаза не видели, но вместо этого согласился:

– Кто же знал?.. – И протянул документы.

Два десятка глаз следили за каждым его движением. Офицер спросил:

– А еще есть бумаги?

– Есть письмо к Большакову.

– Давай!

И пока офицер вникал в смысл того, что написал Вяткин, Костя смог перевести дух и даже оглядеться. Военные были очень серьезно настроены – лица хмурые и сосредоточенные, и, хотя в спину его уже не тыкали автоматом, он чувствовал себя неуютно. Правильно, подумал Костя, береженого Бог бережет.

– Ладно… – сказал офицер. – Опустите оружие. А я тебя помню, – обратился он к Косте. – И едва заметная улыбка тронула его губы.

– В смысле?.. – спросил Костя, чуть поворачиваясь к нему.

Они были ровесники, только ввиду профессии офицер имел строгий, цепкий взгляд, и от этого его загорелое лицо казалось старше.

– Ну, как ты… в смысле… из Боснии и из Чечни…

– А-а-а… ну да… – согласился Костя и подумал, что тогда только начинал. А видишь, запомнили. Ему даже сделалось приятно, словно он действительно встретил старого знакомого.

Его репортажи крутили по всем «военным» каналам. А в казарме или учебке, видно, больше ничего другого не показывали, подумал он, вот меня и запомнили.

– Хорошо у тебя получается.

– Спасибо, – ответил Костя, опуская руки. – Доброе слово и кошке приятно.

– Но все равно снимать здесь не полагается, а о том, что вы видели, никто не должен знать.

– Само собой, – кивнул Костя.

Он уже понял, что это свои, те, кого так долго ждали. Естественно, явились без музыки и почестей. И правильно сделали, думал он. Я бы точно так же поступил. А потом объявил де-факто, что мы уже здесь и господа пиндосы могут грязью умыться.

– Нет, мы никому не скажем, – отозвался Игорь, чья личность казалась военным наиболее подозрительной.

Морда у него, конечно, сияла – наконец хоть какие-то приключения! Его, как самого здорового, стерегли сразу три бойца, и Игорь был готов померяться с ними силой, невзирая на раненую руку. То-то будет шуму!

– Надеюсь, мы договорились? – спросил офицер, возвращая документы и уже открыто улыбаясь.

– Конечно, – сказал Костя, – мы сейчас все сотрем, и, разумеется, о вас в эфир ничего не попадет. – Он невольно оглянулся на ту часть леса, в глубине которой темнело что-то массивное, но спросить не решился, и так ясно, что военные все равно правды не скажут.

– Ну все, – миролюбиво сказал офицер, – поедете по этой дороге. Километра через два будет то, что вас интересует. Александру Васильевичу привет! Хотя мы ему о вас уже сообщили.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил Костя.

– Всего хорошего. – Офицер повернулся, и военные исчезли так же незаметно, как и появились, только подлесок за их спинами колыхнулся и опять встал ровной стеной.

Профи, подумал Костя. Если бы не темнеющая громадина под соснами и маскировочными сетками, то вообще можно подумать, что все это привиделось.