– Здесь недалеко, – добавил Билл. – Полчаса езды.

Они притихли в спасительном «хаммере» и понеслись на юг. Дорога была разбита тяжелой техникой и походила на море пыли.

– Ну все, кажется, пронесло! – радостно сказал Сашка, крутя приемник, из которого то и дело орало: «…стена огня, пожары, вода кипит, воздух раскален до свечения…», «…радиоактивные осадки…», «ослепительная вспышка…», «…в Лос-Анджелесе сильнейшее землетрясение, город сползает в Алеутскую впадину…».

– Пронесет, когда будем на своей стороне, – веско осадил его Игорь.

Радио орало: «В довершение ко всем бедам над северо-прибрежными штатами разразился самый смертоносный ураган, ему дали женское имя «Урсула». «Урсула» подхватила высокорадиоактивную пыль и пронесла ее наискосок до побережья Лос-Анджелеса. Города задыхаются. Население в панике прячется. Не хватает противогазов и респираторов».

Водитель что-то произнес.

– Что он сказал? – спросил Костя.

– Сказал, что у него родители живут в соседнем штате и что он за них боится.

– Раньше надо было думать, когда схлестнулись с Ираком, – сказал Игорь. – Выбирают воинственных президентов!

– Как бы на бандеровцев не нарваться! – высказался Костя.

– Теперь они пар-то сбросят! – сказал Сашка, тыча пальцем в приемник.

– Население прибрежных городов Европы срочно эвакуируется в глубь материка. Англичане штурмуют поезда, идущие на континент. Все авиабилеты на ближайшие пять часов выкуплены, несмотря на то что цены взлетели в тысячу раз. Страна готовится к потопу.

– Не уверена… – сказала Завета. – Она сейчас на перепутье: третья мировая или вечный кризис. Как бы нас не потащили за собой на тот свет.

Из приемника неслось: «Стоимость гостиничных номеров в Альпах взлетела до небес…», «нарасхват катера и лодки…», «посчитано, что через восемь часов волна захлестнет все прибрежные столицы мира и дойдет по рекам до таких городов, как Берлин и Варшава…», «США обвинили Россию в том, что она якобы продала Аль-Каиде ядерную бомбу и старую подводную лодку. США также обвинили Индию в том, что она якобы отремонтировала ее и приспособила под ядерную бомбу».

– Типун тебе на язык, – хладнокровно заметил Игорь.

Водитель торопился. Сосны мелькали за окнами, словно на автобане.

– Эй, осторожнее, – произнес Костя.

Их подбросило на корнях деревьев, и «хаммер» остановился как вкопанный перед дорожной насыпью. Они выскочили наружу. Водитель лихо развернулся, газанул и, оставив за собой колею в мягких иголках, был таков.

– Кажется, там… – Игорь, как гусак, вытянул шею и посмотрел налево, – там должен быть Петровский мост.

Этот мост был самым старым на Кальмиусе. Его построили еще ленинградцы. Во времена «оранжевой» власти его официально переименовали в мост имени Бандеры. Но в народе его всегда называли Петровским, и никак иначе, а памятную «оранжевую» табличку периодически вырывали из пилона и сбрасывали в реку.

– Не нравится мне мост, – сказал Игорь, выглядывая из кустов.

Действительно, с обеих сторон реки Петровский мост настолько зарос кленами и ивами, что даже с расстояния в десять шагов ничего нельзя было разглядеть. К тому же дорога у моста делала слепой поворот.

Сашка все еще крутил приемник, и, хотя громкость была небольшой, все недовольно поглядывали на него.

– Выключи, – попросил Костя.

Но Сашка уперто отвернулся, сделал громкость тише и прижал приемник к уху, поэтому он и не заметил, как метрах в двадцати из ельника выскочила голубая сойка, посидела на ветке, таращась в сторону леса, и улетела на другой берег реки. Вслед за сойкой, но уже со стрекотом, выскочила сорока. Она кого-то громко обругала и юркнула в прибрежные заросли. Божко насторожился и произнес:

– Подберемся ближе…

Он раздвинул кусты и ступил на асфальт. За ним вышли Костя и Завета.

– А ведь по дороге никто не ездит, – сообщил Игорь, опускаясь и рассматривая ее вдоль полотна.

– А это что? – спросила Завета.

– Это? – хмыкнул Игорь. – Это лошадиный навоз.

– Вижу, что навоз.

– Телега проехала, – догадался Костя и зачем-то потрогал шершавый асфальт.

– А кто у нас на телегах ездит? – спросила Завета со скрытым превосходством.

– Бандеровцы! – вздохнул Игорь.

Все трое тут же присели, потому что были как на ладони.

– А где Сашка? – испуганно спросил Костя. – Сашка!

Завета оглянулась:

– Сашка! Тулупов!

– Я здесь! – недовольно отозвался он и вылез из пыльных кустов. – Чего разорались? Здесь я, никуда не делся. Живой и здоровый.

– Дай! – потребовал Костя и протянул руку. – Или лучше выброси сам, пока я не выбросил.

– Слушай! – Сашка оторвал от уха приемник. – Чего тебе неймется? Там такое происходит, такое!..