Потому что он все-таки возвестит.

— Вряд ли надо быть провидцем, чтобы это понимать, — сказал Билли. — Вскрыв город, вы увидите то же самое. — Он повернулся и держал руки, как хирург в стерильной зоне, потому что с них капал токсичный раствор. — Знаю, все мы надеялись. Это было бы чудесно, верно? — Билли кивнул в сторону Дейна. — Он ради этого восстал из мертвых, знаете? Должно быть, об этом где-то написано. Не говорите, что об этом нет никаких стихов. А потом вы привлекли меня. Мы вдвоем, должно быть, рассеяны по какому-нибудь писанию, точно кровавая сыпь, вот вы и подумали, что это все изменит. — Он стянул перчатки. — Но сами видите. — Он пожал плечами. — Все по-прежнему.

Может, это произошло из-за недоразумения. Его, Билли, избрал ангел памяти — вследствие глупой ошибки, неверно истолкованной шутки. Магия с использованием образцов, а не чужеродное величие придонных щупалец.

— Это неважно, — сказал Дейн, к удивлению Билли, он не думал, что Дейн слышит его. — Как, по-твоему, избирают мессий?

Дейн был настоящим участником всего, он действительно вошел в это и снова вышел, и вера его была истинной. Можно было надеяться, что этого достаточно, что воссоединение верующего с объектом верования избавит мир от сгорания. И что лондонмантам — которые потерпели неудачу в попытке не допустить такого конца, предложив себя в качестве спасителей, которые поверили наконец, что Билли и Дейн не намереваются сжечь спрута, которые вручили судьбу глубоководного бога в руки его приверженца и своего рода пророка, — возможно, удастся предотвратить худшее. Но…

— Ничего не изменилось, — сказал Билли, уверенный, что не надо быть лжеизбранником ангела, как он сам, чтобы это почувствовать.

В Лондоне было по-прежнему нехорошо. Слышалось постоянное напряженное гудение города — продолжение не просто битв, но битв определенного рода, — ощущался ужас от происходящего.

Всему сущему по-прежнему предстояло сгореть.

Саира сидела, и вся ее поза говорила о поражении. Она беспокойно возилась с кирпичами, скрепленными раствором, — куском стены, в которой осталась рана. Она их месила. В ее руках, при ее магическом умении, все разрозненные обломки, стружки, частицы Лондона оказывались пластическим материалом. Саира сминала и растягивала кирпичи, и те беззвучно вдавливались в соседние. Погружая в них пальцы, она превращала этот материал в другую порцию Лондона — в кучу оберток от продуктов, в узел трубопровода, в оторванный поручень, в автомобильный глушитель.

— Что теперь?

Эти слова, наконец-то прозвучавшие, исходили от Саиры, но могли бы принадлежать любому из них. Женщина протянула вверх руку, и Билли помог ей встать на ноги. Ее ладонь была липкой от лондонского жира.

— Помнишь Эла Адлера? — спросил Билли. — Которого вы убили? — (Саира слишком устала и не смогла даже поморщиться.) — Знаешь, на кого он работал? На Гризамента.

Она уставилась на Билли в недоумении.

— Гризамент умер.

— Нет. Он жив. Дейн… Он не умер. — (Саира не сводила с него взгляда.) — Не знаю, как это связано хоть с чем-нибудь. Адлер — тот, кто… начал это. Вместе с вами. И он по-прежнему был с Гризаментом, когда это случилось. Суди сама, кто придумал весь план. Мы знаем, что случится в скором времени, сейчас, и мы знаем, что это начнется, когда сгорит кракен. Полагаю, нам нельзя сдаваться. Надо просто никого к нему не подпускать. Если мы не допустим его возгорания… этой ночью… то, может, выкарабкаемся. Нам остается только продолжать поиски. У Тату нет причин сжигать мир. И у Эла их не было. И у Гризамента, что бы он там ни замышлял. — Он покачал головой. — Это что-то другое. Постараемся никого к нему не подпускать.

— Что ж, тогда идем.

Все посмотрели на Дейна. Это были его первые слова за долгое время, кроме молитв мертвому богу. Он встал, выглядя преображенным.

— Оберегайте его, — велел он Саире. — Нам нельзя здесь оставаться. Мы слишком опасны. Займемся тем, о чем ты говорил, — обратился Дейн к Билли. — И прежде всего вызволим Джейсона.

— Что будем делать? — спросил Билли.

Им удалось разорить убежище опасных психопатов, оторваться от этих подонков, но что теперь? «Это слишком рискованно», — говорил им перед уходом Фитч. «Вы должны помочь нам с кракеном», — говорила Саира. «Вы ничего не сможете сделать», — убеждали их все вместе.

«Дайте мне навигатор, — ответил Дейн. — Я его тут не оставляю».

«И может, нам удастся что-то выяснить, — добавил Билли. — Может, у них есть мысли получше, чем у нас, — у Коллингсвуд и Бэрона».

Дейн окинул своего мертвого бога долгим взглядом и вздохнул. «Мы сможем вас найти, когда понадобится. Берегите моего бога. А сейчас выпустите нас».

Теперь они ждали.

— Надо, чтобы Вати был с нами, — сказал Дейн. Его речь была быстрой. — Надо узнать, что за расклад в этой коповской конторе, прежде чем туда вламываться. Где он?

— Ты же знаешь, у них там всякая дрянь установлена, — отозвался Билли. — Он не сможет туда проникнуть. Во всяком случае… — (Вати, чувствуя вину за свое исчезновение с забастовочного фронта, все еще пребывал на летучих митингах.) — Он сказал, что вернется, как только сможет.

Вати желал помочь и придет на помощь снова, но — «Разве ты не знаешь, что идет война?». Классовая война, где кролики противостояли фокусникам, привыкшим обходиться палкой и худосочной морковью, война между големами и теми, кто, намалевав у них на лбу «Эмет» [74] , присваивал себе какие-нибудь права и так далее.