Галло стоял на полянке, освещенный лунным светом, и даже не пытался спрятаться.

Какого черта? Зачем он привел ее сюда?

Тут что-то не так. Он ведь прекрасно понимает, что на поляне укрыться негде, а до ближайших деревьев больше сорока ярдов. Последние два дня Галло вел себя не просто неосторожно, но даже безрассудно, и такое поведение сбивало с толку. Чего он хочет? Чтобы его подстрелили? Но откуда ему знать, что в стволе у нее не пуля, а дротик со снотворным?

Тебе-то до него какое дело, одернула себя Кэтрин. Выпал шанс – воспользуйся им.

Она вскинула пистолет.

Стоп. Если выстрелить сейчас, когда Галло стоит на скользком, глинистом склоне, он, вероятнее всего, скатится вниз, сорвется и упадет в озеро с высоты в две, а то и три сотни футов. Она просто убьет его.

Галло оглянулся.

Кэтрин знала, что ее скрывают деревья, что он не видит ее, но отдает себе отчет в том, что она рядом. Он чувствовал ее так же хорошо, как и она его. Это ощущение было частью их танца.

Галло улыбнулся. Улыбнулся ей. Он дразнил ее. Ну разве не безумие? Он не мог не понимать, что она держит его на прицеле.

– Черт бы тебя побрал, – прошептала Кэтрин. – Уйди со склона.

Галло неторопливо направился к деревьям на другой стороне поляны.

Кэтрин облегченно выдохнула. Осталось только пересечь этот открытый глинистый участок и загнать Галло в лесок. Пожалуй, самое безопасное – это подняться чуть выше и пробраться…

Край склона ушел вдруг у него из-под ног и с шумом осыпался. Галло не удержался, упал и покатился к обрыву.

– Нет!

Кэтрин выскочила из-за деревьев и бросилась напрямик по склону, подошвы ее ботинок скользили. Склон продолжал осыпаться…

Но где Галло?

Вот он.

В последний момент ему удалось ухватиться за камень и повиснуть над обрывом. Пальцы уже побелели от напряжения. Галло держался из последних сил.

Кэтрин остановилась. Он поднял голову и увидел в ее руке оружие.

– Давай. Стреляй, – прохрипел Галло. – Обойдешься одной стрелой. Тут даже пуля не понадобится. Ну же.

– Да пошел ты! Будешь еще командовать. – Она отбросила пистолет и упала на колени. – Дай мне левую руку, а когда потяну, оттолкнись правой.

Он не шевельнулся.

– Слушай меня, – процедила Кэтрин. – Так дело не пойдет. Дай мне руку.

– У тебя не хватит сил, чтобы меня вытащить.

– Черта с два. – Она наклонилась и обеими руками ухватила его за запястье. – На счет «три» – отпускай. Раз. Два. Три! – Она рванула Галло вверх и одновременно откинулась на спину. В какой-то момент тяжесть его тела повлекла ее вперед, но он уперся в землю правой рукой, оттолкнулся, и она подхватила его под мышки.

Перевалившись через край обрыва, Галло рухнул на Кэтрин.

Дыхание перехватило. Несколько секунд она отчаянно хватала ртом воздух, силясь вдохнуть и заодно выбраться из-под Галло. Он поднялся первым и посмотрел на нее сверху вниз. Глаза его блестели, губы кривились в горькой усмешке.

И он держал что-то в руке…

Пистолет.

– Я же говорил тебе, чтобы стреляла. Надо было слушать.

Он спустил курок.

Тьма…

Кэтрин открыла глаза. В нескольких футах от нее горел костер.

По ту сторону костра сидел, скрестив ноги, человек. Отсветы пламени играли на его лице.

Галло.

– Очнулась? Хорошо. Я не знал, насколько силен яд в твоем пугаче. Учитывая мой вес, ты могла зарядить для меня приличную дозу. Как самочувствие?

Кэтрин прислушалась к себе – головокружение, слабость, апатия. Смысл сказанного дошел лишь теперь. Он применил против нее ее же собственное оружие. Так вот в чем дело.

– Жить буду… – прохрипела она. Язык распух и, казалось, едва помещается во рту. – Огорчен?

– Нет. – Галло взял лежавшую на траве палочку, поворошил угли. – Какие будут последствия? Паралич?

– Нет. Через пятнадцать минут я буду в норме.

– Эффективная штука. Что это?

– Ты… не знаешь. Смесь приготовил Ху Чанг… специально для меня.

– Ху Чанг?

– Старый друг. – Густой туман в голове постепенно рассеивался, вялость проходила. Кэтрин попыталась сесть и обнаружила, что руки связаны на запястьях. – Ты связал меня, как свинью на рынке. Боишься?

– Да. Ты очень опасный противник. Должен признаться, мне эта игра пришлась по вкусу. Давно не получал такого удовольствия.