– Я не услышал, просто у меня похожий случай был – я тогда Тильгаузена до бешенства довел. Снаружи не слышно, да и внутри через раз. Он залезет в кабину – тихо, я залезу – что-то чиркает. Но потом он стал спицей все вычищать вместе со смазкой и нашел камешек.

– Эй, смотрите! – крикнул сверху Шойбле, указывая на присыпанные землей руины склада, откуда на рыхлый грунт выбралась крыса.

Она была с сильного похмелья и едва держала голову, а ее лапы то и дело подгибались. Крыса смотрела на расстилавшийся вокруг инопланетный ландшафт и ничего не понимала.

– Ну что? – крикнул ей Хирш. – Вспоминай, что по пьянке наделала!

Джек заулыбался, а Шойбле стал так смеяться, что чуть не вывалился из кабины.

За этим весельем пилоты не заметили появления двух механиков – сержанта Ровера и его помощника Марка.

– Ну что я тебе говорил! – заметил Марк. – Орут, смеются, значит, машины в порядке!

– А вот и наши няньки… – сказал Хирш, пожимая механикам запачканные маслом руки.

– Ну и как тут у вас? – спросил сержант, меньше всего интересуясь состоянием самих пилотов, но быстро обходя машины и похлопывая их по корпусам.

Кое-где он что-то ковырял, заглядывал снизу и проверял точки смазки.

– Все в порядке, Ровер, даже покраска не нужна, а вот снаряды поистратили, – сказал Хирш.

– А ты куда свои дыни отстрелил? – строго спросил механик, замечая, что гранатные кожухи на «таргаре» открыты.

– Он ими танк подбил! – крикнул сверху Шойбле, все еще улыбаясь и ожидая продолжения потехи.

– Какой танк? – не понял Ровер.

– Шарообразный! – крикнул Шойбле и снова зашелся смехом.

Ровер посмотрел на своего помощника, и они оба неодобрительно покачали головами.

– Давайте гоните машины обратно, – сказал старший сержант.

– Так там вроде все разрушено, – уточнил Хирш.

– Было разрушено, но мы же всю ночь не спали, гребли там, как рабы на галерах, так что все чисто, почти ничего не потеряли – по мелочам только.

– Крышу, – добавил Марк и криво улыбнулся.

– Да, крыши теперь нет, так что жить будем в вашем ангаре и жрать вашу тушенку.

– Приходите, мы вас еще конфетами угостим, – пообещал Шойбле.

– Какими конфетами? – спросил помощник Ровера, который любил сладкое.

– Не ведись, Марк, – усмехнулся Ровер. – Они уже угостили ими взвод охраны, так те потом чуть сортиры не разнесли. Ладно, остряки, гоните машины, а то скоро начальство нагрянет – Лефлер целый десант вызвал из штаба.

– А зачем? – спросил Хирш.

– Понятия не имею. Ладно, давайте вперед! Вы тут бездельничаете, а зенитчики вон как пластаются, они ночью две позиции потеряли.

Все замолчали, поглядывая на копошащиеся вдали фигуры. Четверо бойцов разбирали обломки основания пушки и растаскивали спекшиеся от высокой температуры кабели.

– А где вторая разбитая позиция? – спросил Джек.

– За плацем. Ее уже на отходе сожгли. Ужас просто…

То, как теперь выглядел ангар техпарка, произвело на Джека и его коллег большое впечатление. Огромная постройка почти не пострадала, не разрушены были и ее легковесные стены, зато крыша отсутствовала напрочь, срезанная чуть наискось, словно ударом острого меча какого-то великана.

– Ну и как вам? – спросил Ровер, когда машины загнали внутрь и пилоты сошли на бетон, оглядываясь и запрокидывая головы, чтобы оценить ущерб.

– Очень красиво! Много света! – продолжал посмеиваться Шойбле.

– Похоже, это был какой-то инженерный фугас, – предположил Хирш. – Наверное, у них кончились штатные боеприпасы.

– А может, это штатный такой? – спросил Джек. – Штатный, только очень коварный. Сработай он на полу, порубил бы все напрочь – и оборудование, и запчасти…

– Тут ты прав, – кивнул Хирш. – Возможно, им не дали прицелиться.

– Вы с Петером и не дали.

– Ну хорошо, – улыбнулся Хирш. – Только нам еще зенитчики помогали немножко. Ладно, пойдем заберем спальники и палатку Петера да заляжем спать, а то я притомился.

Спустя четверть часа они вернулись в главный ангар и помогли Шойбле поставить его палатку. Выглядела она теперь кривовато, но его это не беспокоило. Куда больше его поразило количество раненых, которые лежали в ближнем к выходу углу на своих спальниках.

За всеми ухаживали фельдшер, голова которого тоже была замотана бинтом, и еще трое легкораненых – двое разведчиков и один из взвода охраны.

– Все, Петер, палатку тебе мы поставили, а теперь – тихий час, – сказал Хирш, отряхивая с комбинезона пыль.