– Он в порядке. Его раны закрылись, а все остальное... вскоре вернется. Так что я ему больше ничего не должна. Прощайте, мои хорошие. Живите долго и мирно. Надеюсь, это не последний раз, когда я могу сказать, как сильно я вас люблю.

– Но, Гайдэ...

Однако она не стала слушать - в этот момент ее тело странно поблекло, резко уменьшилось в размерах. Исходящее от кожи сияние безвозвратно угасло. Светлые волосы снова потемнели, как будто их до сих пор покрывала поднявшаяся во время падения пыль. Потом что-то сверкнуло, заставив людей... да, теперь уже - обычных людей... крепко зажмуриться. А когда они открыли глаза, то увидели абсолютно незнакомого, смертельно уставшего, некрасиво сгорбившегося айри с совершенно невообразимыми черно-белыми крыльями, одно из которых выглядело на первый взгляд нормальным, белым, как и положено посланнику небес, а второе было словно бы снято с высшего демона - черное, кожистое, топорщащееся острыми когтями на кромках.

Фантомы сперва растерялись, поняв, что он сидит на коленях, баюкая на руках невесомую женскую фигурку. После чего увидели его некогда прекрасное, а теперь искаженное от боли лицо, поняли, что фигурка остается совершенно неподвижной, и окаменели от страшноватой догадки.

– Лин?!

– Вашу маму... что с Гайдэ?!
– тревожно дернулся Бер, готовый мчаться туда по первому слову.
– Ас! Что произошло с ними обоими?! Он ведь должен был ее спасти! Разве нет?!

– Не знаю, - прошептал Ас, прикоснувшись к своему Амулету.
– Я ее совсем не чувствую.

– Хочешь сказать...?!

Алый угрюмо промолчал и вместо ответа побежал. Уже чувствуя, что случилось что-то нехорошее, видя перекошенное лицо Лина, на щеках которого блестели две влажные дорожки, слыша собственное, ставшее поразительно чутким сердце, и очень боясь опоздать. Ведь если все в порядке, то почему Гайдэ не приходит в себя? Почему Лин так горестно раскачивается, прижимая ее к себе, как пустой сосуд, в которой не осталось ничего ценного? Почему он выглядит так страшно, наконец? И почему... почему же у него ничего не получилось, если они все видели, что всего мгновение назад ОНА была еще жива?!

– Я ненавижу тебя, Аллар!
– внезапно крикнул бывший айри, подняв к небесам полные боли глаза. Да так громко и яростно, что под Фантомами отчетливо содрогнулась земля.
– За твое равнодушие! Молчание! И вечные тайны, в которых нет никакого смысла! И я ненавижу тебя, Айд! За отвратительную легкость, с которой Ты используешь нас, превращая в свои послушные куклы! Я отказываюсь от вашего покровительства, Боги! И выбираю новый путь! Вы слышите?! Тот, которого ни один из вас для меня не предусматривал! И на котором никто из вас не в силах меня остановить!

Отдышавшись, Лин бережно прижал к груди свою драгоценную ношу. Всмотревшись в бледное лицо хозяйки, на котором больше не было маски, осторожно пригладил ее растрепавшиеся волосы. К чему-то прислушался. Снова посуровел. Затем тяжело поднялся, не обратив внимания на кинувшихся в его сторону людей. Резко взмахнул своими странными крыльями, в мгновение ока поднялся в воздух, после чего разогнался до поистине сумасшедшей скорости и яростно горящей свечой пробил низко висящие тучи.

Почти сразу наверху послышался недовольный гром. Что-то неприятно сверкнуло, приглушенно грохнуло. Кто-то огромный предупреждающе заворчал, словно услышал слова святотатца и недвусмысленно пригрозил серьезным наказанием. А потом на ошеломленно притихшую Степь просыпался целый дождь из золотистых пылинок, и все окончательно стихло. Оставив после себя едва уловимый запах свежести, смутное ощущение чего-то неправильного, смешанное с необъяснимым чувством, что это еще не конец.

Эта ночь ничем не предвещала беды. Все шло абсолютно так же, как и всегда: старый трактирщик Ир, выпроводив последних посетителей, запер входную дверь, прикрыл деревянные ставни, чтобы не летела мошкара. Протер напоследок столы и, вознеся вечернюю молитву Владыке Айду, с чистой совестью отправился спать.

А посреди ночи его внезапно разбудили. Сперва - непонятная тревога, стальным обручем сдавившая грудь. Затем странно сжалась и обессиленно повисла "метка" на левом предплечье, про которую он давно забыл, когда в последний раз чувствовал. Наконец, какая-то крупная нежить тоскливо завыла буквально под окном, а после этого над далекими горами появилось какое-то неприятное зарево, которое, пробившись сквозь плотные занавески, заставило его открыть глаза и беспокойно подпрыгнуть на постели.

Стерев с лица откуда-то выступивший липкий пот, Ир лихорадочно огляделся, не в силах понять, отчего так заполошно колотится сердце. Потом не выдержал, тихонько выбрался из постели, стараясь не разбудить жену. Влез в старые тапочки и, с третьей попытки запалив лучину, осторожно спустился на первый этаж, тревожно замирая на лестнице всякий раз, когда под ногой отвратительно громко скрипела очередная ступенька.

"Что-то не так, - почему-то подумалось ему при виде совершенно пустого зала и слабо пробивающегося сквозь закрытые ставни лунного света.
– Что-то сегодня точно не так..."

А потом снаружи донеслось тихое, смутно знакомое рычание. Совсем близко. Буквально за дверью. Которое не могло принадлежать никому, кроме одного из Оберегателей.

Странно. Но что он тут делает? Деревня же закрыта для подобных гостей. Или старик Нум что-то запутал в охранном заклинании? Да нет, не может быть - свои обязанности некроманты знали хорошо. Не мог он напортачить. А даже если и уснул раньше времени, забыв подновить охранный круг, то все равно - Оберегатель же свой. Ну пришел. Ну полюбопытствовал. Потом так же тихо уйдет... вот только отчего же стало тревожно на душе? И почему так громко колотится непослушное сердце?