— Армению… Свободен… Нет!..

Глаза Армена внезапно приобрели смысл, и он сделал усилие, чтобы приподняться. Эвбулид помог ему.

 — Я не могу уйти с таким грузом в царство мертвых… Я должен сказать, — зашептал Армен, не обращая внимания на то, что их слышит сколот. — Я привез не твой выкуп…

 — Что?! — отшатнулся Эвбулид. — Разве Квинт…

 — Квинт выгнал меня… Велел бить… Это деньги — для тех троих…

 — Так значит, ты — обманул?

 — Нет, господин… Я сказал чистую правду. Но они не достойны свободы… Иди наверх… не щади их. Они бы тебя… не пощадили…

 — Значит, это их деньги?

 — Да… Талант купца и по полталанта триерарха и… Клеанфа… Все, господин… Теперь я могу спокойно уйти в подземное царство… Исполни мою последнюю просьбу…

 — Что? — очнулся Эвбулид и наклонился к рабу. — Да–да, конечно, Армен!

 — Вот…

Раб протянул ему узелок.

 — Это передал тебе Диокл. Достань самую мелкую монету… Положи мне ее за щеку… Я понимаю, рабу не положено… Да и Харон может не взять у меня платы за проезд… Но если бы ты решился…

 — Да, Армен, да!

Эвбулид торопливо развязал узелок. На пол посыпались монеты самых разных государств — большая серебряная тетрадрахма Афин и медные оболы, халки, лепты: Карфагена с изображением лошади, Египта — с головой Зевса–Аммона и орлом, Сирии — с шагающей Никой.

 — Смотри–ка! — прохрипел Лад, поднимая совершенно вытертую монету с яркой чеканкой солнечного божества — Гелиоса. — Из Ольвии! От нее рукой подать до моей родины…

Эвбулид выбрал афинский обол — с совой и Афиной, как на тетрадрахме, только медный — Харон не выносит блеска серебра. Вложил ее за щеку с готовностью открывшего рот Армена.

— Рабу — обол Харона! — возмутился за его спиной Писикрат.

Армен благодарно взглянул на Эвбулида, закрыл глаза и прошептал:

 — Свободен…

Тело его вытянулось.

 — Все! — положил руку на плечо Эвбулида Аристарх. — Он развязал узел своей жизни.

 — Я так и знал, что надо было посылать другого раба! — подскочил Писикрат к Эвбулиду. — Это все ты виноват! Ты!

 «О, боги! Что делать? — лихорадочно думал Эвбулид. — Все знают, что это выкуп мой, но деньги–то их… Да, я могу сейчас уйти. Однако это погубит сразу трех человек. Что, возвратясь, скажу я тогда Диоклу? И как буду жить дальше, если даже мой раб не захотел брать такой груз на свою совесть, а я его господин… А что, если Аид сейчас призовет меня в свое царство, все–таки я в море — шторм ли грянет или пираты убьют меня, ведь я же приду туда убийцей! Но и оставаться здесь — это почти верная смерть! И что будет тогда с Гедитой? А с детьми?…»

 Тогда, под Карфагеном, он вызвался почти на верную смерть неосознанно, по молодости, горя желанием совершить подвиг, подобный тем, что совершали его предки, памятники которым стоят по всей Элладе, и в чем не решился признаться Квинту во время званого ужина. И был он тогда один. А сейчас никто не поставит ему памятник. Да и не узнает никто. И все же он не мог поступить по–другому. Ничего не мог поделать с собой…

 И Эвбулид принял решение.

 — Надо было рожать другого сына или быть другим отцом! — оборвал он купца и презрительно бросил, кивая наверх. — Иди на свободу!

 — Что? — не понял купец.

 — Иди к главарю и скажи, что один из двух талантов — твой!

 — Мой?! — купец неверяще взглянул на Эвбулида.

 — Да! — теряя терпение, вскричал тот. — Советую поделиться тебе с Аристархом!

 — Но мне может не хватить! — забормотал Писикрат. — Что, если пираты потребуют больше? И потом Аристарх не помог мне! — вдруг завизжал он. — Он издевался надо мной вместо того, чтоб лечить, да! Издевался!

Купец сорвался с места и бросился к лестнице, падая и поднимаясь, дотянулся до крышки, отчаянно заколотил в нее кулаками:

— Эй! Эй! Выпустите меня скорее отсюда!

 — Что это значит? — подступил к Эвбулиду триерарх.

 Остававшихся денег могло еще хватить на то, чтобы уговорить пиратов выпустить его на свободу. Но Эвбулид, еще мгновение поколебавшись, решил не останавливаться на полпути.

 — Это значит, что полталанта из оставшихся денег — твои! — спокойно ответил он. — Иди за Писикратом!

 — Так значит, моя жена… — задохнулся, подбегая, Клеанф.

 — Да! — кивнул Эвбулид. — Иди и ты.

 — Проклятый лжец! — Клеанф пнул бездыханное тело Армена.

 Эвбулид схватил его за складки одежды на груди и с силой ударил кулаком в лицо.

 — Слепой осел! Пока ты живешь с этой женщиной, у тебя еще будет не одна возможность убедиться в правдивости слов моего раба… — Эвбулид помотал головой и быстро поправился: — В правдивости Армена!

Крышка трюма захлопнулась за последним из трех пленников, которым судьба даровала свободу.

Эвбулид сел, обхватив колени руками.

«Безумец! И что тебе дала эта Пиррова победа1?» — накинулся он на самого себя.