Шрифт:
Все-таки это были настоящие влюбленные.
Не удивительно, что хозяин ими доволен, он им улыбался, поглядывая на них между делом. Не может быть, чтобы хозяин думал только о работе — всем приятнее от присутствия на поле этих влюбленных. Они смеялись, болтали, но работали в то же время споро и чисто. Иногда им случалось подойти поближе друг к другу, и тогда Маттис внимательно следил за всеми их движениями: он никогда не видел такого.
Вот что значит настоящие влюбленные. Хозяин усадьбы, которому так повезло с работниками, не отставал от них, идя по своим грядам. Между этими тремя людьми и Маттисом протянулся теперь темный чистый пояс. Его же две гряды лежали заброшенные и безобразные.
Но тут уж ничего не поделаешь: он не мог оторвать взгляд от этих цветущих молодых людей. От их бьющей через край радости. Их удивительных глаз.
Вот они снова поравнялись с ним. Их воркование заглушило все остальные звуки.
Маттис выпрямился.
– Пусть вы влюбленные, но я хочу...— с отчаянной храбростью начал он и поглядел в упор на сияющую девушку. И замолчал.
Они с удивлением остановились, и девушка и парень. Больше они не смеялись — Маттис ненароком, сам не подозревая об этом, помешал их смеху, помешал обожанием, которое было написано у него на лице и звучало в голосе.
Даже хозяин остановился и затих на своих грядах.
Но ждали они напрасно. Наконец вмешался хозяин.
– Да говори же, Маттис! — негромко сказал он.
Девушка молчала, парень тоже, они с интересом ждали.
Только ждали они напрасно. У того, что Маттис хотел сказать, не было продолжения — но он словно зацепился за что-то и был уже не один. Конечно, ему хотелось бы сказать гораздо больше и совсем не так, но это, как обычно, исчезло, смешалось с посторонними мыслями.
– Да, потому что вы влюблены друг в друга,— сказал он наконец, возвращаясь к своим словам.
– Верно, влюблены,— сказала девушка.
– Вот бы и мне так,— вырвалось у него прежде, чем он успел опомниться.
– И у тебя все еще будет,— сказала девушка и кивнула ему как ни в чем не бывало.
Он подумал: ей бы я мог рассказать свой сон до самого конца.
– Вот и все,— пробормотал он, досадуя на себя.— Все, что я хотел сказать.
– Жаль,— сказала девушка.
– Марш! — скомандовал парень, напомнив этим двоим о своем присутствии и о том, что они работают наперегонки.
Неподалеку смеялся везучий хозяин усадьбы, которому посчастливилось нанять таких проворных работников. Маттис Дурачок был не в счет, его никто не принимал всерьез.
– Да, да, слышу,— ответила девушка на эту команду.
– Марш! — еле слышно мысленно повторил Маттис, это относилось к парню, получившему шутливый шлепок.
Все снова принялись за работу.
Солнце палило все жарче и жарче. В бороздах между полосами валялись обреченные на увядание сорняки. Лебеда пахла теплом.
Маттис глянул назад, на хозяина: неужели он еще не устал? Нет, конечно, вон он какой сильный и умный. Сам Маттис выдохся окончательно, ему хотелось пить, пальцы его не слушались. Девушка здорово подбодрила его, но все это уже испарилось, потому что его донимала работа, с которой он не мог справиться. Те трое снова скрылись от него за бугром, на поле стало пустынно и уныло. На время Маттису пришлось бросить работу, мысли его смешались настолько, что он опять стал выдергивать из земли будущий турнепс, оставляя сорняк.
Перевалив наконец за бугор, он почувствовал себя еще более одиноким. Как будто те трое совсем покинули поле.
Гряды Маттиса зеленели буйно и дерзко. Он полол и думал: нужно зарабатывать себе на хлеб. Ненадолго он присел. Его никто не видел, а сумятица в мыслях мешала рукам работать. Да и приятно посидеть, когда ты так устал.
Он пришел в ужас, увидев, что те трое опять показались из-за бугра. Они уже здесь! Он неловко принялся за работу и вырвал сразу несколько кустиков турнепса. Как бы там ни было, хорошо, что на этот унылый конец поля пришли люди. Влюбленные ворковали уже не так весело, но все-таки ворковали. А вот хозяин вовсе не устал. Когда у человека такое большое поле, он не устает, а работает и работает. Хозяин ни разу не поднял головы.
Они вздрогнули, услыхав странный голос. Голос Маттиса.
– Постойте хоть минутку! — взмолился он. Этот вопль вырвался у него невольно.
Хозяин тут же выпрямился и вытер лоб грязной рукой. Он сильно вспотел.
– Что случилось, Маттис?
Вид у Маттиса был жалкий. Он выбился из сил, хотя до конца поля так и не дошел. Над верхней губой у него чернели усы — осела пыль. Наверно, такие усы появились у всех, но у других они были не в счет. Маттис робко подошел к хозяину.
– Видишь, как я отстал?