Шрифт:
– Подожди, вот он спускается.— Маттис упирался и не желал уходить.
Ёрген и правда уже спускался по лестнице. Хеге отпустила Маттиса, бросилась к себе в комнату и хлопнула дверью.
– В чем дело, Маттис? — входя, спросил Ёрген.— Вот он я.
Одет он был по-воскресному — статный мужчина, ловкий лесоруб. Маттис не ответил на его вопрос, он сам был изумлен своим опрометчивым поступком.
– Что еще за глупости? — довольно резко спросил Ёрген и подошел ближе.
В этом надо разобраться раз и навсегда.
– Тебе нельзя больше здесь жить,— сказал Маттис и вспыхнул. Он и опомниться не успел, как эти слова слетели у него с губ, мысленно-то он произносил их очень часто.
– Вот как? А в чем же я провинился? — спросил Ёрген. Он даже и не рассердился, просто не мог понять, в чем дело.
– Я не хочу, чтобы ты уехал с моей сестрой! — вырвалось у Маттиса.
Ёрген держал себя как ни в чем не бывало.
– А я и не собираюсь никуда уезжать с твоей сестрой. Я вообще не собираюсь отсюда уезжать. Зачем? Только-только обосновался.
Маттис оказался в тупике.
– Понимаешь, Хеге стала совсем другой, и это из-за тебя.
– Почему? Что она тебе сказала?
– Хеге...— начал Маттис и замолчал. Он хотел сказать: Хеге перестала быть доброй. Но сказал иначе: — Просто она не такая, как раньше.
Забывшись, лесоруб рассмеялся.
Этот смех подействовал мгновенно, Маттис пришел в ярость, мысли перестали его слушаться, он и опомниться не успел, как выпалил в лицо этому самоуверенному человеку:
– Нечего смеяться! Ты не знаешь того, что знаю я! Что ты знаешь о птице, которая ходила тут по дороге? Ты небось никогда и не видел такой красивой птицы! А я видел! Она была тут. Это ради Хеге. Я ее хорошо знаю. И зачем ты только явился!
Собственная смелость ошеломила Маттиса, он хотел, чтобы его слова раздавили Ёргена, чтобы Ёрген исчез и больше никогда не смел тут показываться.
Но случилось иначе.
– Да уж вот, явился,— спокойно сказал Ёрген.— Кстати, где же сама Хеге?
Маттис показал на дверь ее комнаты.
– Куда ты? — испуганно спросил он, увидев, что Ёрген направился прямо туда.
– Подожди, Маттис, сейчас мы обо всем потолкуем по-хорошему.
С этими словами Ёрген вошел к Хеге, вспышка Маттиса оказалась бесполезной. В комнате послышался торопливый разговор, потом, они вышли вместе — Ёрген и Хеге. Ёрген как будто защищая ее. На этот раз Хеге смотрела на брата с робостью.
Ёрген обнял маленькую плотную Хеге за плечи и подвел ее к Маттису. От изумления Маттис раскрыл рот. Хеге покраснела.
– Мы с Хеге — добрые друзья,—сказал Ёрген.— И тебе надо это знать.
Хеге не возражала, она покорилась обнявшей ее руке Ёргена, радостная и испуганная.
Маттис спросил с трудом:
– Вы теперь настоящие влюбленные?
Наконец Хеге подняла глаза. За всю свою жизнь она столько раз ставила перед Маттисом тарелку с едой, что имела право смотреть ему в глаза.
– Да, Маттис, мы любим друг друга,— сказала она ему. И ее лицо осветилось такой счастливой улыбкой, какой Маттис никогда у нее не видел.
Потом она улыбнулась уже по-другому и сказала:
– Ведь это ты привез ко мне Ёргена. Помнишь?
Маттис не мог смириться с этим, на него вдруг нахлынул ужас: теперь Хеге потеряна навсегда.
– Когда же вы полюбили друг друга?.— бессильно, но в то же время настойчиво спросил он.
– Когда ты был на перевозе.
Маттис видел, что Хеге блаженствует в объятиях Ёргена. Ее лицо было неузнаваемо — ни усталости, ни раздражения, ни угрюмости. Случившееся ошеломило Маттиса, сперва он даже обрадовался, но потом сообразил: Хеге потеряна для него.
Нет, нет!
Ты же сам видишь. Она потеряна.
– Хеге, почему же ты ничего не сказала мне раньше? — спросил он наконец.
– Мне нужно было убедиться в этом,— ответила Хеге.— А тем временем ты сам обо всем догадался, потому что ты умный.
Он растерялся, услыхав похвалу, которой она хотела его задобрить. Его передернуло, он спросил, словно речь шла о жизни в смерти:
– Ты хочешь уехать отсюда?
– С чего ты взял?
– Ну, раз ты боялась сказать мне об этом!
– Нет! — сказала она очень решительно.— Мы никуда не уедем. У нас хватит места и для Ёргена. Все будет по-прежнему.
Маттис не решался поверить ей: они столько скрывали от него.
– И зачем только я стал перевозчиком,— откровенно пожалел он.
– Ну почему же? — возразила Хеге.— Разве плохо целый день плавать по озеру?
– Я никого не перевез, кроме Ёргена. Лучше бы мне и не браться за это!
Наконец в разговор вмешался и молчаливый Ёрген.
– Может, ты еще кого-нибудь перевезешь,— сказал он.