Она немного удивилась, и Маттис поспешно добавил:

– По-моему, нам надо почаще сидеть на кочке.

– Да?

– А по-твоему?

Она ответила:

– Ну и сиди, тебе никто не мешает.

Он заметил, что она отделила его от себя. Отступать было по­здно, оставалось выяснить все до конца.

– А ты будешь сидеть со мной?

– При чем тут я? — спросила Хеге, глаза у нее так бегали, что ему больно было смотреть.

– Но почему?

– Ты знаешь, с кем я сижу,— ответила она.

Как просто она это сказала, и его план сразу превратился в ничто. От него ничего не осталось. Решительность и изобретатель­ность Маттиса утекли, как вода сквозь сито. Он проиграл, не успев по-настоящему начать.

– Больше мне не о чем говорить,— грустно сказал он и встал.

Хеге промолчала, она даже не повернулась к нему. Маттис прибавил:

– Странно, что кочка не помогла, а я-то думал, что сумею при­влечь тебя на свою сторону до прихода Ёргена.

Хеге все еще сидела на мягкой кочке. Наконец она тоже встала.

– Ох, я даже и не знаю,— растерянно проговорила она.

– Что?

– Думаешь, мы не говорим о тебе?

– Говорите, я знаю,— быстро ответил Маттис.

– Мы сделаем все, что сможем,— сказала она.— Надеюсь, ты это понимаешь?

Маттис не слыхал ее. Он только видел, что она вошла в калит­ку и скрылась в доме. Его занимало другое: блестящая мысль. Что такое блестящая мысль, если уж на то пошло? Ничто. Ты явишься с ней, но стоит умному только раскрыть рот — и она как мусор упадет на землю. Хеге хватило одного или двух слов, чтобы он пропал, а его план рассыпался в прах.

Сделаем все, что сможем, сказала она. Что она в этом понимает!

37

С перевозом было покончено. Нрав у Ёргена был кру­той. Каждое утро Ёрген брал Маттиса с собой в лес.

– Ты должен учиться,— сказал Ёрген, он был немногословен, спорить с ним было бесполезно. Маттис ворчал, но ходил на ле­сосеку.

Однажды, вернувшись измученным после тяжелой работы, он получил своеобразное угощение и от Хеге.

– Тебе нужно пройти эту школу,— сказала она.

Ну как растолковать ей, что его мысли, которые, словно лучи, идут прямо к веслам, когда он плавает на лодке, не признают ни топора, ни скобеля. Хеге ничего не понимала.

В лесу Ёрген был добрый, этого у него не отнимешь. Он вы­искивал для Маттиса деревья потоньше, чтобы их было легче ру­бить, а потом и валил их за него, почти все. Успехов Маттис не делал, ему хотелось одного — поговорить с Ёргеном о Хеге.

Наконец это ему удалось, они сидели и пили кофе. Маттис устал, хотя сделал очень мало,— он чувствовал себя заживо погребенным под кучей еловых веток. Ёрген и Маттис растянулись на земле, положив головы на камни, и прикрыли глаза.

Вот сейчас, самое время.

Вперед на грозу! — подумал Маттис, чтобы подбодрить самого себя. Он приподнялся. Ёрген тут же открыл глаза, он был на­стороже.

– Давай, Маттис, отдохнем еще немного.

– Нет, мне надо поговорить с тобой,— грозно начал Маттис, другой тон тут не подходил.

– Тогда выкладывай.

– Ты небось видишь, что с каждым днем я работаю все хуже и хуже?

Это была правда. Маттис и в самом деле работал еще хуже, чем вначале. Ёрген все видел, и потому ему было неприятно услы­шать это от самого Маттиса.

– Да, просто не пойму, что ты за человек? — На этот раз го­лос у Ёргена был злой.

Он-то и придал Маттису мужества, этот злой голос.

– А ты что за человек? Кто отнял у меня Хеге? Это, по-твое­му, хорошо?

Ёрген смутился.

– Так уж получилось,— сказал он.

Они помолчали. Хеге стояла между ними, не принимая ничью сторону.

Но вот Ёрген сказал:

– Ты бы лучше подумал о Хеге, а не о себе. Порадовался бы за нее. Думаешь, ей раньше было сладко?

Маттис лишился дара речи, он был поражен, он не мог так бы­стро посмотреть на все с другой стороны. Ёрген, конечно, прав, только... Он сидел неподвижно и все-таки был похож на птицу, беспомощно бьющую крыльями. Мир полон силы, которая вдруг появляется и подавляет человека. И эта сила не только Хеге, Ёрген и все умные, нет, она так безжалостна и неумолима, что заставила Маттиса самого перевезти через озеро в собственной лод­ке свою собственную беду и пригласить ее в свой дом. Что же ему теперь делать?

– Давай не будем больше говорить об этом,— предложил Ёрген, потому что Маттис так и не ответил ему.

– Я сейчас плохо о тебе подумал,— злобно сказал Маттис.

– Это тебе не поможет.

– А что поможет?

– Хватит об этом,— твердо сказал Ёрген.— Все останется как есть.

– Ладно,— сказал Маттис. Злые мысли одолевали его, но он сказал «ладно» и покорился. Он снова лег на землю.

Они лежали на вырубке, давая отдых спине. Кругом валялись сучья и ветки, торчали пни, в траве росли грибы. Ёрген дер­жал в руке ветку и в задумчивости хлестал ею по красным мухоморам, которые росли рядом с ним. Сбив мухомор, он заговорил об этих красивых грибах: ему хотелось переменить тему разговора.