Шрифт:
Он толкнул дверь. Зазвонил колокольчик, и из задней комнаты вышел человек. Он и в самом деле был очень маленьким и очень толстым. Никого, кроме них двоих, в магазине не было, и Валландер решил прямо перейти к делу. Он достал удостоверение и протянул его хозяину. Человек по прозвищу Кивок изучил его тщательно, но хладнокровно.
— Истад, — сказал он. — Чем обязан?
— Вам знаком человек по имени Эрик Магнуссон?
Тот, за прилавком, имел слишком богатый жизненный опыт, чтобы врать.
— Может быть, — ответил он. — А что?
— Когда вы с ним познакомились?
Дурацкий вопрос, подумал про себя Валландер. Даю пути к отступлению.
— Не помню.
— Но вы его знаете?
— У нас кое-какие общие интересы.
— Бега и тотализатор, к примеру?
— И это тоже.
Он был так самоуверен, что Валландер почувствовал раздражение.
— Тогда слушайте внимательно, — сказал он. — Я знаю, что вы даете деньги в рост азартным игрокам. Но сейчас я не спрашиваю, под какие проценты вы их даете. Будем считать, что сейчас меня не интересует незаконное ростовщичество, которым вы занимаетесь. Меня интересует совсем другое.
Человек по прозвищу Кивок глядел на него с любопытством.
— Я хочу знать, есть ли среди ваших должников некий Эрик Магнуссон. И если да, то сколько он вам должен.
— Ничего, — ответил тот.
— Ничего?
— Ни одного эре.
Провал, подумал Валландер. Версия Ханссона провалилась.
Но уже через секунду убедился, что все наоборот. Они наконец напали на верный след.
— Но, если вам угодно знать, он был в числе моих должников, — сказал Ларсон.
— И сколько он был должен?
— Прилично. Но он расплатился. Двадцать пять тысяч крон.
— Когда?
Ларсон быстро прикинул:
— Уже больше недели. В тот четверг.
Четверг, подумал Валландер. Одиннадцатое января. Три дня после убийства в Ленарпе.
— И как он отдал эти деньги?
— Пришел сюда и отдал.
— В каких купюрах?
— Тысячекроновые бумажки. И, по-моему, несколько пятисоток.
— Где у него были деньги?
— Где у него были деньги? — переспросил Ларсон.
— В сумке? В портфеле?
— В полиэтиленовой сумке.
— Он запоздал с уплатой?
— Ненамного.
— А случалось, что он отдавал деньги не вовремя?
— Бывало, мне приходилось ему напоминать.
— А вы не знаете, откуда у него деньги?
Кивок пожал плечами. В магазин зашел покупатель.
— А зачем мне это знать? У вас что-нибудь еще?
— Пока нет. Но, может быть, я еще позвоню.
И Курт Валландер пошел к машине.
Тепло, подумал он, еще теплее, почти жарко. Вот так, теперь он у нас в руках.
Кто бы мог подумать, что несчастная страстишка Ханссона принесет такую пользу?
Он ехал в Истад с ощущением счастливчика, выигравшего в лотерею. Наконец-то они взяли след.
Раз, два, три, четыре, пять, Эрик Магнуссон. Мы идем искать.
14
В пятницу 19 января Курт Валландер и его помощники работали до позднего вечера. Они были готовы к бою. Бьёрк сидел на каком-то бесконечном совещании, но согласился выделить в помощь ленарпской группе, как они себя теперь называли, Ханссона, освободив его от дела об убийстве в лагере беженцев. Неслунд был еще не совсем здоров, но он позвонил, что в понедельник придет.
В субботу и воскресенье все работали с прежним накалом. Мартинссон вернулся, прочесав с собаками проселок позади конюшни Лёвгрена. Они прошли все 1912 метров дороги, которая была проложена через пару небольших рощиц, разделяла два поля, принадлежащие разным хозяевам, а затем шла параллельно пересохшему ручью. Ничего особенно примечательного найдено не было, хотя они привезли с собой целый мешок разных предметов, вроде ржавого колеса от кукольной коляски, куска промасленной полиэтиленовой пленки, пустой пачки из-под заграничных сигарет и еще какой-то дряни. Все это послали в лабораторию, но Курт Валландер был почти уверен, что исследование ничего не даст.
Самым важным было решение установить постоянное наблюдение за Эриком Магнуссоном. Он снимал квартиру в старом районе города под названием Русенгорд. Поскольку Ханссон сказал, что в воскресенье в Егерсру бега, ему поручили вести наблюдение на ипподроме.
— Если проиграешься, оплачивать не будем, — неуклюже пошутил Бьёрк.
— Я предлагаю заполнить один билет на всех, — предложил Ханссон. — Тогда есть шанс, что наши усилия по расследованию этого дела вознаградятся.
Все понимали: следствие перешло в решающую фазу. Долго спорили, стоит ли дать Магнуссону понять, что его обложили. И Рюдберг и Бьёрк сомневались, но Валландер считал, что они ничего не потеряют, если тот обнаружит, что является объектом интереса полиции. То есть наблюдение, конечно, надо вести аккуратно, но вообще нет причин скрывать, что полиция настороже.