— Пусть понервничает, — сказал Валландер. — Если ему есть о чем беспокоиться, мы это увидим.

Три часа ушло на то, чтобы перелопатить все материалы следствия и попытаться найти среди них те, которые можно хотя бы косвенно связать с Эриком Магнуссоном. Найти ничего не удалось, но ничто не указывало и на то, что Эрик Магнуссон не мог находиться в ту ночь в Ленарпе, несмотря на его алиби, подтвержденное невестой. У Курта Валландера нет-нет да и возникало смутное беспокойство: неужели и этот след приведет в тупик?

Но больше всех сомневался Рюдберг. В состоянии ли человек в одиночку совершить двойное убийство?

— Что-то здесь указывает на то, что в этой бойне участвовал не один человек. Не могу от этой мысли отделаться, — признался он.

— А кто говорит, что у Эрика Магнуссона не было сообщника? — возразил Валландер. — Рассмотрим оба варианта.

— Если он совершил убийство, чтобы расплатиться с долгами, сообщник ему был ни к чему, — заметил Рюдберг.

— Знаю, знаю, — кивнул Валландер. — Но пошли дальше.

Мартинссон сгонял в Мальмё и привез фотографию Эрика Магнуссона. Он раздобыл ее в архиве губернского муниципального управления. Там он откопал брошюру, где управление рассказывает о своей многосторонней деятельности населению, которое, как предполагается, понятия не имеет, чем они там занимаются. Бьёрк сказал, что всем государственным и коммунальным учреждениям хорошо бы завести собственный отдел обороны, чтобы в случае необходимости втолковывать гражданам, какое колоссальное значение имеет именно их учреждение. Брошюру он полистал и полностью одобрил. К тому же на развороте возле своего желтого погрузчика улыбался Эрик Магнуссон в белоснежном комбинезоне.

Полицейские рассматривали его лицо и пытались сравнивать с черно-белыми фотографиями Юханнеса Лёвгрена. Среди прочих снимков был один, где Юханнес стоял около трактора на свежевспаханном поле.

Отец и сын? Водитель трактора и водитель погрузчика?

Курт Валландер никак не мог соединить две эти картинки: перед глазами стояло окровавленное лицо мертвого старика с отрезанным носом.

К одиннадцати вечера они разработали план действий.

Бьёрк уже ушел — он был непременным участником традиционных ужинов в местном гольф-клубе.

Решили, что Курт Валландер и Рюдберг в субботу еще раз съездят к Эллен Магнуссон в Кристианстад. Мартинссон, Неслунд и Ханссон будут посменно наблюдать за Эриком Магнуссоном, к тому же порасспросят с пристрастием его невесту насчет алиби. В воскресенье наблюдение надо будет продолжить, еще раз пройтись по всем материалам следствия. В понедельник Мартинссону придется, хочет он или нет, сесть за компьютер и проверить финансовые дела Эрика Магнуссона. Может быть, у парня есть и другие долги? Не был ли он раньше замешан в каких-либо преступлениях?

Курт Валландер попросил Рюдберга заняться тем, что они почему-то называли между собой «крестовый поход». Надо было попытаться произвольно комбинировать события и людей, на первый взгляд не имеющих к ним никакого отношения. При раскладывании такого пасьянса иногда выявлялись совершенно неожиданные и важные детали.

Рюдберг и Валландер вместе вышли на улицу, и только тут Валландер заметил, что Рюдберг очень устал. Он вспомнил, что тот с утра был у врача.

— Ну и как дела? — спросил он.

Рюдберг пожал плечами и пробормотал что-то невнятное.

— Нога?

— Что есть, то есть, — загадочно ответил Рюдберг, давая понять, что ему неохота продолжать разговор на эту тему.

Валландер пошел домой, налил себе стакан виски и поставил на журнальный столик, но пить не стал. Усталость взяла верх, он плюхнулся в постель и мгновенно уснул.

Ему приснился Стен Виден.

Они были вместе в опере. Певцы пели на незнакомом языке. Проснувшись, он не мог вспомнить, что это была за опера.

Но зато сразу вспомнил, о чем они говорили перед уходом с работы. Завещание Юханнеса Лёвгрена. Завещание, которого не существовало.

Рюдберг говорил с юристом по разделу наследства, нанятым дочерьми покойного. Это был опытный адвокат, его часто приглашали местные фермеры. Никакого завещания не было, так что все огромное и неожиданное наследство предстояло поделить между дочерьми.

Мог ли Эрик Магнуссон знать о богатстве Лёвгрена? Или покойный скрывал от него это так же, как и от жены?