— Мы к этому вернемся. И все-таки что вам говорила мать?

— Каждый раз по-разному.

— Что значит — по-разному?

— То она сама не знает, кто мой отец. То какой-то коммивояжер, которого она больше в жизни не видела. То еще что-нибудь.

— И вы не проявили настойчивости?

— А что я мог? Раз не хочет говорить — значит, не хочет.

Курт Валландер задумался. Неужели парню в самом деле неинтересно, кто его отец?

— А у вас хорошие отношения с матерью?

— Что значит — хорошие?

— Вы часто встречаетесь?

— Иногда она звонит. Иногда езжу в Кристианстад. С отчимом у меня были отношения получше.

Валландер насторожился. Ни о каком отчиме Буман ему не говорил.

— Мать вышла замуж?

— Она с ним жила, пока я рос. Нет, замуж она не выходила. Но я все равно называл его папой. Они разъехались, когда мне было пятнадцать, и уже на следующий год я уехал в Мальмё.

— Как его зовут?

— Звали. Он умер. Разбился на машине.

— И вы уверены, что он не настоящий ваш отец?

— Таких разных, как мы с ним, поискать.

Валландер решил попробовать зайти с другой стороны:

— Человека, убитого в Ленарпе, звали Юханнес Лёвгрен. Это случайно не ваш отец?

Эрик Магнуссон поглядел на него с нескрываемым удивлением.

— Мне-то откуда знать? Это у матери надо спросить.

— Уже спрашивали. Она говорит, что нет.

— Спросите еще раз. Мне, понятно, интересно бы узнать, кто был мой папаша. Убит он или нет.

У Валландера не было причин не верить ему. Он записал его адрес и личный номер и поднялся.

— Может быть, мы еще позвоним, — сказал он.

Магнуссон опять полез в кабину погрузчика:

— Что до меня, хоть каждый день приезжайте. Привет мамаше, если увидитесь.

Валландер вернулся в Истад. Поставил машину и зашел в аптеку за бактерицидным пластырем. Аптекарша посмотрела на него с состраданием. Потом зашел в супермаркет и купил, как обещал сестре, продукты на ужин. Он уже двинулся было к машине, но вдруг передумал и направился в винный магазин. Там он купил виски, дорогой солодовый, хотя у него почти не оставалось денег.

В полпятого Валландер вернулся в управление полиции. Ни Рюдберга, ни Мартинссона еще не было. Он пошел в прокуратуру. Девушка в приемной улыбнулась ему:

— Она очень обрадовалась цветам.

— Она у себя?

Девушка покачала головой:

— До пяти в суде.

Он пошел назад и в коридоре натолкнулся на Сведберга.

— Что Бергман? — спросил он.

— Пока молчит. Но, кажется, начинает размякать. Слишком уж много улик. Криминалисты говорят, что убийство совершено из того самого дробовика.

— А их связи?

— Похоже, и Стрём и Бергман участвовали в самых разных расистских группах. Но вот была ли это их собственная инициатива или они выполняли чье-то задание, мы еще не знаем.

— То есть все довольны?

— Я бы так не сказал. Бьёрк без конца твердит, что настоящий убийца все еще не найден. Подозреваю, Бергмана хотят отмазать и свалить все на Стрёма. А тот уже ничего не скажет. Сам-то я думаю, что Бергман там главный.

— Интересно, это Стрём звонил мне по ночам? Я почти и не слышал его голоса, так что определить трудно.

Сведберг смотрел на него изучающе.

— И это значит?..

— Это значит, могут быть и другие, кто готов принять эстафету от Бергмана и Стрёма. Так сказать, поднять упавшее знамя. Убить кого-то еще.

— Я попрошу Бьёрка распорядиться, чтобы лагеря продолжали охранять, — сказал Сведберг. — Кстати, было несколько звонков. Намекают, что лагерь в Истаде подожгли подростки.

— Не забывай про старика, получившего репой по голове.

— Что с Ленарпом? — спросил Сведберг.

Валландер ответил не сразу:

— Пока не знаю. Но мы впряглись опять на полную катушку.

Десять минут спустя Мартинссон и Рюдберг сидели у Валландера в кабинете. Рюдберг по-прежнему выглядел очень уставшим. Мартинссон был явно не в настроении.

— Как Лёвгрен добирался до Истада в пятницу пятого января — покрыто мраком, — сказал он. — Я потолковал с шофером рейсового автобуса. Он говорит, Юханнес и Мария Лёвгрен обычно ездили с ним, когда им нужно было в город. Вместе или поодиночке. Он совершенно определенно утверждает, что Юханнес после Нового года в его автобусе не ездил. Поездок в Ленарп на такси не зарегистрировано. Нюстрём говорит, что, если им куда-то было нужно, они пользовались автобусом. Лёвгрен, как мы знаем, был скуп.