Ален выбрал себе на кухне такое место, откуда хорошо был виден стол кондитеров. Он явно искал повод повысить одного из них до статуса другого.

Замесив сдобное тесто и протерев абрикосы через сито для приготовления сиропа, Бруно заметил, что пюре получилось с комочками. Он очень удивился и снова пропустил его через сито. В нем опять оказались кусочки мякоти и даже косточки. Бруно взял в руки сито и хорошенько его осмотрел.

Кто-то в нескольких местах проткнул решетку чем-то острым, и дырочки стали слишком широкими.

Бруно молча отложил сито в сторону и осмотрел остальное оборудование. Рабочее место повара — его святая святых, и каждый окружает себя собственным набором инструментов, ножей, специй и разных приспособлений. Во время готовки повар берет нужный предмет не глядя, привычным движением. Он уверен, что миска с кремом на столе та самая, которую он некоторое время назад достал из холодильника, что уксус того самого сорта, которым он всегда пользуется, а сахар — это действительно сахар…

Бруно опустил палец в банку с сахаром и облизал его. Кроме вкуса сахара здесь явно присутствовал и другой вкус. Кто-то подмешал в него соль.

Почувствовав прилив страха, Бруно попробовал свой уксус. Вместо него в бутылке оказалась лакричная вода.

У Бруно подогнулись ноги. Сколько же испорченных блюд он уже отправил в зал? Слава Богу, пока никто не пожаловался, хотя странно, что посетители «Темпли» не возмутились, обнаружив в своих сладких десертах соль вместо сахара.

Бруно твердым шагом подошел к Хуго Кассу, который стоял в окружении своих помощников, и заставил его обернуться, довольно грубо похлопав по плечу.

— Это ты все перепутал у меня на столе? — спросил Бруно.

— Конечно нет, — бросил Хуго.

Один из помощников хихикнул. Для Бруно это стало последней каплей. В нем закипела ярость. Отведя руку назад и сжав пальцы в кулак, он врезал французу по подбородку так, что тот рухнул на ящики с овощами. Карл, видевший всю эту фантастическую сцену с противоположной стороны кухни, тут же направился к Бруно и от имени Алена Дюфре сообщил ему о понижении в должности. Отныне и впредь он поступает в распоряжение Хуго. Кроме того, Ален просил передать, что если Хуго будет недоволен его работой, Бруно вылетит из ресторана.

Лауре позвонил портье пансиона — для нее принесли посылку. Она спустилась вниз и была очень удивлена, увидев весьма странный букет.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что букет сделан из конфет — рыжих, голубых, розовых, покрытых сахарной глазурью и похожих на маленькие ириски.

Записки не было, но Лаура знала, что прислать такой подарок мог только один человек. Она уснула, чувствуя на губах сладость ириски, и ей снился ее римский любовник со страстными сумасшедшими глазами.

Бруно стоял возле кухонного окна и смотрел на спящий город. Потом взял маленькую конфетку и поднес ее к губам. Когда во рту сделалось сладко, он подумал: она сейчас чувствует то же самое, потому что ест мой подарок. Он представил себе, как Лаура сосет конфеты, и сердце его запрыгало от радости. У них во рту сейчас один и тот же вкус. Как будто его поцелуй долетел до нее над крышами домов.

Бруно подумал и решил: единственный способ притвориться, что весь обед в доме родителей Карлотты приготовил Томмазо, — это сделать все заранее. Он придумает что-нибудь простое, но впечатляющее, что можно привезти с собой и разогреть у них на кухне. А поскольку самым простым и впечатляющим блюдом является свежая паста, именно на ней он и остановил свой выбор.

Бруно положил на разделочный стол большую деревянную доску. Домашнюю пасту не готовят на мраморе. От его холода черствеет тесто. С одной стороны от Бруно возвышалась горка «Типо 00» — муки высшего сорта, в верхушке которой он проделал лунку наподобие кратера вулкана. Вылил туда яйца. Самой тоненькой вилочкой он начал смешивать муку с яйцами. Вскоре Бруно отложил вилку и дальше уже мешал руками. Мука и яйца быстро превратились в однородную массу, мягкую и упругую. Но Бруно продолжал месить до тех пор, пока тесто не стало нежнейшим. Он вымыл и вытер руки, чтобы можно было проткнуть тесто большим пальцем, и проверил, не прилипает ли оно к коже.

Ребром ладони Бруно раскатал тесто и перевернул его. Потом еще и еще раз. Раскатал — перевернул. Приготовление пасты — это ритуал, состоящий из замешивания и раскатывания. Одни и те же отточенные движения рук повторяются снова и снова, как у штукатура или пианиста. Бруно месил тесто минут восемь. Это была тяжелая физическая работа, и Бруно быстро вспотел, но тесто стало эластичным, а его поверхность гладкой, как кожа Лауры.

Во время готовки Бруно не мог не думать о Лауре. Физическое напряжение повлияло на мысли, и они приняли эротический характер. Раскатать, перевернуть… Руки ныли от желания обнять ее, а тело наполнилось неутолимой страстью. В воображении плясали безумные картины. «Я приготовлю для нее такой десерт, что у нее закипит кровь, — думал Бруно. — Я сделаю так, что она почувствует то же, что чувствую я». Конечно, он все время помнил о том, что совсем не он, а Томмазо сможет воспользоваться его трудами, но желание выразить себя в кулинарии было непобедимо.