Бруно пожал плечами и сел на мотороллер. Он не нуждался в одобрении Томмазо, тем более что с этой минуты все зависело не от него.

Томмазо вышел из кухни с блюдом tortellini и изящным жестом водрузил его на стол.

— Прошу к столу. Можно приступать.

У мамы Карлотты вытянулось лицо от изумления.

— Уже готово?

— Конечно — Томмазо нарочито торжественно прислуживал всем гостям. — А пока вы едите, я пойду на кухню и приготовлю secondo.

— Пахнет изумительно, — похвалила Карлотта.

— Вкус тоже изумительный, — поддакнул ее спутник, который уже начал есть.

Констанца принюхалась. Все мужчины считают, что умеют готовить, но быть поваром — совсем другое дело. Она редко обедала в ресторанах, потому что там, по ее мнению, подавали то же самое, что она вполне может приготовить дома. Констанца подцепила вилкой один tortellini и поднесла его ко рту.

— Очень красивая форма, — оценила она и положила tortellini в рот. Все смотрели на нее в ожидании приговора.

— Хм-м… — наконец изрекла Констанца и взяла еще один. До конца первого блюда она не произнесла больше ни слова, но все заметили, что ее тарелка быстро опустела. На блюде оставалось немного соуса, и Констанца пожирала его голодным взглядом. Остальные собирали этот соус кусочками хлеба и ели. Несколько минут Констанца держалась, потом засучила рукав и стала делать то же самое.

Лаура сидела по левую руку от доктора Феррары и, отдавая должное угощению, не могла не заметить двух вещей. Во-первых, он все время пытался втянуть Лауру в беседу, а во-вторых, во время этой беседы смотрел не на ее лицо, а на ее грудь. Когда съели saltimbocca, доктор небрежным движением положил руку на спинку ее стула, одновременно рассказывая ее груди о том, как в шестидесятые годы он чудесно провел время в Тоскане, в коммуне хиппи. Иногда его пальцы поглаживали спину Лауры, чтобы подчеркнуть самые важные моменты рассказа.

На другом конце стола Карлотта строила глазки Андреа. Потом сбросила туфлю под столом и заработала ногой, смеясь над тем, как это отражается на его беседе с ее мамой, сидевшей рядом с гостем.

Наконец Констанца не выдержала, встала из-за стола и объявила, что идет на кухню посмотреть на работу Томмазо. Наткнувшись по дороге на дверной косяк, она обрушила на молодого повара град комплиментов и поздравлений, заодно прижав героя к своей пышной груди. Очутившись в ее объятиях, Томмазо почувствовал, что его ощупывают, как цыпленка, которого проверяют на мясистость и свежесть.

— А теперь десерт, — выдохнул Томмазо. — Сейчас подам следующее блюдо.

К его облегчению, Констанца выпустила свою жертву из цепких объятий.

— Принесу через минуту, — добавил он.

На десерт было tartufo — мороженое с черным шоколадом и какао.

Восемьдесят пять процентов шоколада в мире делается из обычных какао-бобов сорта «форастеро». Еще десять процентов — из «тринитаро», который чуть получше. И только пять — из редкого и ароматного «криолло», который растет только в отдаленных районах Колумбии и Венесуэлы. Этот сорт какао пользуется таким спросом, что стоит раз в десять дороже другого местного товара — кокаина. После того как бобы вызревают, их слегка обжаривают и размалывают в пыль. Потом прессуют в таблетки, и если маленький кусочек растает у вас на языке, вы почувствуете настоящий взрыв аромата и вкуса.

Tartufo — это шоколадное мороженое в форме трюфеля, но свое название оно получило не только из-за этого. Приготовленное из яичного желтка, сахара, молока, шоколада «криолло» и небольшого количества перца чили, tartufo Бруно выглядело так же сексуально, как и гриб, в честь которого оно названо. Даже еще сладострастней.

Появление на столе tartufo вернуло гостям интерес к еде. Некоторое время в столовой царило молчание — все ложка за ложкой отправляли в рот твердое мороженое и зримо отдались наслаждению.

Молчание нарушила Констанца Феррара.

— Замечательно, — изрекла она. Все энергично закивали. Во всяком случае, настолько энергично, насколько могли. Томмазо скромно улыбнулся. — После такого угощения — продолжила Констанца, — мы обязательно должны устроить сиесту. — Она грациозно поднялась со стула. — Пойдем, Альдо.

Доктор Феррара вздрогнул, заставил себя оторваться от стула Лауры и встал из-за стола. Он был похож на солдата, которого выгнали из безопасного окопа навстречу тревожной неизвестности.

— Я тоже подустал, — объявил Андреа, когда хозяева ушли, и многозначительно посмотрел на Карлотту — Томмазо, все было просто волшебно. Мне даже стали тесны мои брюки.

— Будем надеяться, — пробормотала Карлотта, — Лаура, если вы с Томмазо тоже захотите подремать, там есть свободная комната.

Минут через пятнадцать квартира наполнилась приглушенными вздохами и стонами — три пары разными способами предавались страстям, порожденным изысканным обедом. Доктор Феррара, который уже несколько лет не занимался любовью с женой, едва дышал: супруга столь энергично подпрыгивала на нем, что ножки кровати опасно разъезжались. Томмазо и Лаура отдыхали в свободной комнате. Их одежда была разбросана по полу. Наконец Лаура отодвинулась от Томмазо и прошептала: