— Доброе утро, Шемитт, — ответила я. — Спасибо, не откажусь.

Шемитт предложил присаживаться, протянул мне полную чашку и отвернулся, принявшись ловко переворачивать оладьи. Почему-то было так уютно, так легко…

Я держала в руках чашку с обжигающе горячим кофе и размышляла. Быть может, это лукавая Фрейя столкнула нас вчера? Какой смысл увиливать? Откровенно говоря, я сожалею о том, чего не произошло этой ночью.

В конце концов, лучший способ избежать соблазна — это ему поддаться.

Надоели эти глупые игры. Хватит!

Я подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза Шемитту, позволив ему увидеть обуревающие меня чувства. И мою капитуляцию…

Он ликующе улыбнулся и шагнул ко мне — как был, в переднике и с лопаточкой в руке. Забавно, хотя мне было не до смеха…

Шемитт попытался меня обнять, но на страже нравственности стояли лопаточка в его руках и чашка с кофе в моих. Только чудом горячий напиток не попал на голые ноги.

Дракон непонимающе взглянул на инородный предмет, зажатый в кулаке (надо думать, совсем забыл, что держит и зачем), отшвырнул его в сторону и избавил меня от чашки.

Потом взял мое лицо в ладони и поцеловал, не обращая внимания на подгорающие оладьи.

Завтрак погиб смертью храбрых, напоследок отомстив нам густым дымом, но такие мелочи огненных драконов не пугали. Шемитт рыкнул в сторону плиты, и огонь сдался, покорно угас.

А я позволила себе напрочь забыть о самоконтроле, погружаясь в омут ощущений.

Правда, до спальни мы добрались не скоро. Впрочем, и стол ничем не хуже (разумеется, если он достаточно крепок)…

Я умолкаю, ибо становлюсь несдержанной. Замечу лишь, что в результате мы остались не только без завтрака, но и без обеда.

Вечером я пыталась соорудить ужин, а Шемитт нагло отвлекал меня от этого важного занятия. Я порядком проголодалась, и полагаю, он тоже, а выходить из дома не хотелось категорически.

Дракон чистосердечно признался, что его кулинарные способности ограничиваются кофе, яичницей, оладьями и, конечно, приготовлением дичи в драконьем пламени. Пришлось готовить самостоятельно. Шемитт кружил вокруг, уделяя равное внимание и мне, и аппетитно пахнущему ужину.

Все-таки приятно наблюдать, как твой мужчина уминает приготовленную тобой еду, в особенности после приятного во всех смыслах времяпрепровождения. Есть в этом что-то первобытное и увлекательное.

После ужина мы вновь занялись не менее первобытным и увлекательным делом…

Следующие три дня пролетели мгновенно, почти на одном вздохе. Кажется, я совсем потеряла голову и в дальнейшем это наверняка будет меня сильно беспокоить, но сейчас время блаженствовать, а не размышлять. К йотуну разумные соображения!

Мы купались, валялись на теплом песке, прогуливались под ручку по набережной, ужинали в прибрежных ресторанчиках, не говоря уж о более интимных занятиях.

Даже косые взгляды окружающих нисколько не задевали, проплывая мимо сознания.

Море, солнце и дракон — потрясающее сочетание…

Искренне радовало, что я сообразила перед отпуском сходить к целителю и позаботиться о контрацепции. Так что можно не опасаться последствий.

К сожалению, все хорошее рано или поздно заканчивается. Отпуск пролетел, пора уезжать. Уже послезавтра мне нужно на работу, у Шемитта тоже уйма таинственных драконьих дел.

Конечно, хотелось бы полететь на драконе, но не грузить же на Шемитта чемоданы!

В общем, мы преспокойно добрались до Альвхейма поездом. Дракон забронировал нам двухместное купе, так что путешествие оказалось весьма приятным и комфортным.

Возвращаться домой — это как разглядывать старые фотографии. Все такое родное и знакомое, но одновременно уже изрядно подзабытое. Городской смог и суета после ленивого отдыха почти пугают, а бледные лица прохожих кажутся выцветшими…

Я глазела на столицу из окна машины и прижималась к Шемитту. Интересно, как сложатся наши отношения дальше? Мы не обсуждали дальнейшие планы — я опасалась об этом заговаривать, а сам Шемитт избегал серьезных тем. В конце концов, желаемой цели он добился, а будет ли что-то дальше, известно только ему и Скульд [39] .

Дракон высадил меня у подъезда, но не сделал попытки за мной последовать, только молча поцеловал на прощание и отбыл. У меня остались только воспоминания и кулон на цепочке, в центре которого сияла ансуз (первая буква моего имени и заодно символ профессии), а по краям были вычернены мелкие непонятные символы, надо думать, драконьи руны.

«Я сам его сделал после нашего первого свидания», — всплыли в памяти слова Шемитта, сопровождаемые нежным поцелуем…

Вздохнув, я побрела домой, стараясь не замечать противную тяжесть на сердце. Идиллия закончилась, пришло время возвращаться в реальность.