Шемитт не звонил уже больше недели. После возвращения из отпуска мы только однажды созвонились. К тому же в тот раз он набрал мой номер, когда я спешила на заседание, поэтому толком поговорить не удалось.

Отсутствие вестей не слишком меня удивило, но изрядно действовало на нервы. Признаюсь, мне было не до вдумчивого анализа наших отношений, но я ничуть не сомневалась, что хочу их продолжить. Жаль, но похоже, Шемитт не разделял этого желания.

Так что в первые дни сентября настроение было далеко не радужным.

Но не стоит стенать о проблемах, их нужно решать. Руководствуясь данным правилом, я старалась максимально эффективно организовать свое время и заниматься срочными делами по мере их поступления.

Среди прочих я назначила встречу с клиенткой по наследственному спору.

Сегодня в консультации дежурила Альбина. Назвать нас близкими друзьями в полном смысле этого слова нельзя, но мы охотно болтали о том, о сем за чашечкой кофе.

Нам как раз хватило времени обсудить основные новости, когда в дверь требовательно постучали. Это явилась моя клиентка, пожилая гномка внушительного вида и еще более внушительного характера.

Я пригласила госпожу Ральдину проходить во вторую комнату, и приготовилась отвечать на бесчисленные вопросы.

Наследственные споры одни из самых распространенных, особенно иски о пропуске срока на принятие наследства (многие считают, что все равно оно никуда не денется, и совершенно зря) либо ненадлежащем оформлении наследодателем своего права на имущество (если документы утеряны или в них допущены ошибки).

Данное дело не относилось ни к одной из названных категорий, а касалось отстранения от наследования. Проще говоря, если некое лицо бросило родственника, хотя тот остро нуждался в помощи, то такого наследника можно лишить наследства.

Хотя в практике такие случаи не слишком распространены, ведь это довольно сложно доказать.

Имущество почтенного Перальса Ранссона полагалось разделить между его супругой — моей клиенткой, Ральдиной Ранссон, и ее пасынком, Партальвом Ранссоном, сыном покойного от первого брака.

Наследодатель неожиданно умер еще довольно молодым. После его смерти не обнаружилось завещания, хотя у гномов это случается редко. Обычно они относятся к подобным вопросам с большим пиететом, полагая, что глупо отдавать все нажитое непосильным трудом непонятно кому.

Полностью поддерживаю такую разумную предосторожность: лучше заранее оставить распоряжения, чтобы не остались обделенными именно те, кто о тебе заботился.

Ведь иначе наследники, которые досматривали наследодателя, будут иметь такие же права, как и остальные родственники, которым было на него наплевать!

Упомянутая выше норма закона принята, чтобы уменьшить число таких случаев (по крайней мере, вопиющих).

Однако этой возможностью также временами злоупотребляют, как и любой другой.

В данном случае пасынок обвинял мачеху, что она бросила нетрудоспособного супруга на произвол судьбы, а теперь бессовестно требует часть принадлежащего ему имущества. Надо ли упоминать, что моя клиентка не согласилась с такой трактовкой ситуации?

Поскольку предметом спора было приличное домовладение в столице, не говоря уже о двух гаражах и автомобилях, неудивительно, что свои позиции стороны отстаивали с пеной у рта.

Вот и моя клиентка, похожая на кряжистый пень в соломенной шляпке, брызгала слюной от возмущения, в сотый раз рассуждая о том, что дело должно решиться в ее пользу, ибо правда на ее стороне!

Я мысленно поморщилась, скрывая свои чувства под маской спокойного внимания.

Боги, как же меня умиляют рассуждения клиентов насчет «справедливости» и «гуманности» суда! Притом разные клиенты составляют совершенно различные мнения об одном и том же судье — в зависимости от того, в чью пользу принято решение. Не говоря уж о том, что решение обязательно сочтет неправильным хотя бы одна из сторон.

К тому же наша система построена так, что итог дела далеко не всегда основан на мифической «справедливости». Даже если не брать во внимание такую банальность, как взятка судье, то остается еще немало обстоятельств, влияющих на решение. Закон устанавливает, что «судья выносит решение, руководствуясь внутренним убеждением». Забавная формулировка, не так ли? Ведь процесс формирования этого самого внутреннего убеждения зачастую весьма тернист и непредсказуем.

Помнится, у меня было дело о разделе имущества супругов (жена ушла к любовнику, оставив мужа воспитывать детей). Сложно сказать, почему она решилась на такой шаг. Однако судья, у которого в жизни приключилась подобная драма, сразу однозначно принял сторону мужа.

Если судья заранее встал на чью-то строну, то он может повернуть процесс так, чтобы неугодные оказалась в проигрыше. В подобных случаях весьма затруднительно объяснить клиенту, почему вынесено именно такое решение, невзирая на прочие обстоятельства дела.