– Нет-нет, что вы! – испуганно захлопала глазами Хейна.

Кажется, альгавийцу это пришлось по душе.

Марис сидел в тесной темнице баронского особняка, оставшейся в подвале, наверное, еще с незапамятных времен, и невидящим взглядом смотрел в пол. Решетки, хоть и старые, были еще очень прочны, и сладить с ними голыми руками, тем более если они связаны за спиной, было совершенно невозможным. «Болван! Болван! Болван!» – яростно билось в голове. Как он мог так глупо попасться?! Что застлало ему глаза во время разговора с бароном, что заставило поверить словам совершенно незнакомого ему человека?! Марис зарычал от бессильного бешенства. Он знал что и в тысячный раз проклинал собственную глупость и злую судьбу.

Неожиданно под дверью на площадку из пяти камер (он оказался единственным их обитателем) послышались шаги и голоса. Потом дверь громко заскрипела и будто бы нехотя отворилась, впустив посетителей – командира альгавийцев и графиню ди Гордони. В дополнение к висящим на стене факелам альгавиец держал в руках еще один.

– Смотрите, дорогая графиня, и впрямь похож на зверя, – словно не замечая тяжелого взгляда Ронтона, повествовал он.

– Он не вооружен? – глупо хлопая глазами, поинтересовалась девушка.

– Ну что вы, графиня! Конечно, нет! Мои солдаты его хорошенько обыскали. А ну встать, собака! – это было скомандовано Марису. Ронтон презрительно плюнул в посетителей, но попал не в альгавийца, а на платье графини.

– Ах ты, тварь! – завелся альгавиец. Он попытался ткнуть в Мариса факелом сквозь решетку, но Ронтон каким-то чудом увернулся. Мужчины на миг отвлеклись, и Марис не заметил, в какой момент в руках у графини оказался снятый со стены тяжелый факел. Она стремительно приблизилась к альгавийцу сзади и внезапно с силой стукнула его по голове. Капитан Вланнес успел удивиться, начал оборачиваться к девушке – и потерял сознание. Не обращая внимания на пораженного таким поворотом событий Мариса, девушка быстро сняла с пояса у альгавийца связку ключей и трясущимися руками начала подбирать нужный. Через несколько мгновений ей это удалось и она раскрыла решетчатую дверцу камеры. Марис неуклюже поднялся на ноги, глядя на девушку во все глаза. Этого он точно не ожидал!

– Руки! – скомандовала графиня, вытаскивая кинжал из ножен на боку Вланнеса. Ронтон развернулся к ней спиной, она неловко разрезала веревки, содрав кожу с запястий. Увидев выступившую кровь, девушка тихонько ойкнула.

– Ничего страшного, – отмахнулся Марис, быстро разминая затекшие руки, подскочил к лежащему альгавийцу, связал его и заткнул рот.

– Шшшш! – вдруг прижала палец к губам графиня. – Кто-то идет!

– Дорогая Элина! Капитан Вланнес! – раздался голос.

Марис метнулся за дверь, сжав в руке факел, графиня осталась на месте.

– Мы здесь, Вартольд, – чужим голосом откликнулась она.

Дверь вновь ужасающе заскрипела, на пороге появился молодой хлыщ, которого Ронтон видел во дворе замка. Марис не дал баронскому сыну долго удивляться открывшейся картине. Едва тот шагнул на площадку, Ронтон прицельно оглушил его все тем же факелом.

– Там много народу? – отрывисто спросил он.

– Не знаю, человек десять солдат, – почему-то растерялась графиня. – Ну идемте же, не теряйте времени! – поторопила она его.

Мариса не нужно было уговаривать. Из подвала они поднялись без проблем. Графиня выглянула из-за лестницы в холл, махнула рукой, что путь свободен, они быстро выскочили за дверь. На улице уже стемнело. Во дворе слышались голоса альгавийских солдат. Девушка схватила Мариса за руку, увлекая куда-то в глубь двора.

– Лошади, – одними губами выдохнул ей в ухо Ронтон, когда они замерли за очередным углом. Графиня молча кивнула в ответ и потащила его дальше.

Пахнло конюшней, девушка толкнула незапертую деревянную дверь. Молодой конюх поднялся им навстречу, и Марис предпочел не выходить на свет.

– Ты один? – высокомерно спросила графиня. Парень кивнул. – Оседлай двух лошадей, да поживее! Барон ждет, – распорядилась она. Конюх не стал спорить. Зазвенела сбруя, захрапели потревоженные лошади, и уже через пять бесконечно долгих, полных тревоги и неизвестности минут графиня вывела из конюшни двух оседланных лошадей.

– В дальней части сада есть калитка для прислуги. – Девушка не успела договорить. Во дворе замка, там, откуда они пришли, раздались крики и началась суматоха.

«Нашли!» – выругался про себя Марис, взлетая в седло. Но графиня продолжала стоять рядом с лошадью.

– Помогите же мне! – возмущенно прошептала она. – Они меня убьют!

Чертыхнувшись, Марис соскочил с лошади, подсадил графиню, невольно охнув от боли в руке, снова вскарабкался в седло. В этот момент он заметил, что к конюшням бегут люди с факелами.

– Они здесь! Вот они! – раздались нестройные крики. Марис пришпорил лошадь лишь на мгновение позже графини. Скачка по саду оказалась непродолжительной, вскоре впереди показался просвет невысокой калитки. Графиня заставила лошадь лихо перемахнуть через железную дверцу. Громко затрещала рвущаяся ткань. Через секунду Марис тоже покинул негостеприимный замок Смегнни.

От погони – а за ними все-таки была организована погоня – они ушли на удивление легко. Через час Ронтон остановил коня, прислушался – вроде бы тихо, спешился, прошелся по земле.