— Ругаешься! Было бы из-за чего! Ну, ссыпал песок, и ладно! — спокойно протянул я.

— Не все ты, видно, понимаешь. С металлоломом разобрался, а здесь не сумел. Платят нам с километра. По ездкам. Ссыпал в этом карьере песок — выгадал ездку. Четыре километра. Два конца — уже восемь. За день сколько километров нащелкаешь? Ты сосчитай. А мел чистым должен быть. Затем и отдельные отвалы завели. Понадобится мел химии — бери, нужен строителям песок — пожалуйста.

— А ты сам песок здесь никогда не ссыпал?

— Раньше было… А теперь поумнел, — не смущаясь, признался Алешка. — Завтра приду в школу. Ну, будь здоров.

ГЛАВА 5

Алешка Звездин будет защищать меня

Ребята торжественно встретили мое появление в классе и подняли страшный галдеж. Хорошо, что была перемена и учителя не обратили внимания. Федя Зайцев захлопнул дверь и вцепился в ручку.

— Юра, Баскет за нами следит. Хочет узнать, куда ты ездил, — шепотом сообщил он. — Ребят подговорил. Весь шестой «Б» за нами следит.

— А вы не проболтали? — спросил я строго.

— Ты что? — Федя от обиды даже покраснел.

Настя сидела за партой, уткнувшись в книгу. Она даже не повернула головы, когда я вошел.

Кто-то дернул дверь, и Федя Зайцев с трудом удержал ее.

— Юра, Каланча рвется.

— Открой, пусть входит.

Но вместо Володьки Тарлыкова на пороге, к нашему удивлению, стояла Ирина Капитоновна — классный руководитель.

Молодая очень наша учительница. И в школе у нас работает она недавно. Года три, наверное, не больше. Волосы у нее светлые, как солома. Носит она косу, но закручивает узлом. Не знаю, как такая прическа называется. Не буду же я девчонок об этом спрашивать!

Ирина Капитоновна никогда не повышает голоса.

— Кто держал дверь? — учительница недовольно уставилась на меня. Во время борьбы с Федей Зайцевым щеки ее раскраснелись и горели. — Мурашкин, твоя работа? — Ирина Капитоновна поправила растрепавшиеся волосы. — И почему ты не был на двух первых уроках?

— Я ходил к зубному врачу, — для большей убедительности схватился рукой за щеку.

— Когда? Сегодня или вчера? Вяткина, — учительница повернулась к Насте. — А ты почему, милочка, прогуляла школу? Где вы были с Мурашкиным?

— Я ездила на железнодорожную станцию. Мы должны получить багаж из Туркмении. А где был Мурашкин, не знаю.

Настя не смотрела в мою сторону.

Ирина Капитоновна критически окинула меня взглядом с головы до ног. Что учительница нашла в моих ботинках? Ботинки как ботинки. Старые. Вчера подметка оторвалась.

— Зубной врач принимает в меловом карьере? — спросила Ирина Капитоновна, прищурив глаза. — Вот не знала! Расскажи, Мурашкин.

Я давно замечаю, что учительница часто прищуривает глаза. Может, она думает, что ее взгляд от этого будет строже?

— Молчишь? Видишь, меня трудно обмануть. Так где же ты был?

Я не ответил.

В класс заглянул директор школы. Его бритая голова ослепительно блестела.

Андрей Петрович невысокого роста, с круглым животиком, короткими толстыми руками. Так и кажется, что его накачали велосипедным насосом. Вышло два шара. Первый — голова, а второй — туловище. Маленькие черные глазки чуть косят за толстыми стеклами очков. Одна дужка короче, и очки сидят косо. Не знаю, кто первый назвал нашего директора Колобком, только прозвище прижилось.

Но внешность обманчива. В отличие от сказочного колобка, Андрей Петрович не добродушен, он строгий и придирчивый. Он всегда узнает, кто из ребят подрался или разбил окно. Провинился — лучше сам заранее вызывай родителей в школу.

— Андрей Петрович, полюбуйтесь на героя. Мурашкин только что явился! А вчера вообще не был в школе, — неторопливо объясняла учительница, словно хотела перечислить все мои проступки за несколько лет. — Уверяет, что ходил к зубному врачу. Ботинки в мелу. Был в карьере. Мурашкин, может быть, ты скажешь нам с Андреем Петровичем, зачем ездил в карьер?

Директор осторожно перевалил через порог и покатился к учительскому столу.

— Я ходил к зубному врачу.

Вяткина подняла руку. Наверное, еще злится на меня. Но Ирина Капитоновна не замечала ее. Зря старается Вяткина: Ирина Капитоновна терпеть не может доносчиков. Знаю я, она справедливая.

— Мурашкин, нам некогда выяснять, вчера ты был у зубного врача или сегодня, — сухо сказал Колобок. — Пусть завтра в школу придет мать. Мы с ней разберемся. Дай дневник!

Вяткина хлопнула крышкой парты и поднялась. Я заметил: лицо у нее побледнело.