— Я готов!

Я с трудом узнал дядю Макария. Смотрел на него с восхищением, не веря своим глазам.

— Сколько орденов! Три ордена Красного Знамени, — загнул пальцы на руке, — два ордена Отечественной войны, орден Красной Звезды, медаль «За отвагу».

— Есть малость.

Я не понимал, как дядя Макарий мог так спокойно говорить о своих боевых орденах. Надо гордиться ими, носить каждый день! Папа так и делал! Его орден постоянно висел на пиджаке. Я знаю, кого награждали на фронте. Самых смелых и самых храбрых!

— Папа был награжден орденом Отечественной войны, — сказал я с гордостью. — Показать?

Папин орден я храню в картонной коробке. Дно выстелил ватой, а сверху положил красную шелковую ленту.

— Вот он!

Дядя Макарий осторожно взял папину награду. Не торопясь разглядывал орден, как будто хотел отыскать что-то скрытое в серебряном пучке лучей, рубиновой звезде и золотом серпе и молоте.

С лица дяди Макария сошла улыбка, оно стало суровым. Глубокая складка пересекла лоб. Густые, кустистые брови двумя крыльями сошлись на переносице.

— На звезде эмаль отбита.

— Так и было… В танке папа ударился.

…С гордостью я шагал по неширокой улице Встреченке рядом с дядей Макарием.

«Дядя молодец! Не носит колодочек с ленточками, — подумал я, не сводя глаз с орденов. — Правильно делает! Ленточки есть ленточки! Носить надо ордена! Это сила!»

Нас догнал Федя Зайцев. Прошли улицу, и пристала к нам Маша Шустикова. Очень скоро собрался почти весь класс. Ребята толкались и шумели.

Федя Зайцев сжимал в руке свой черный резиновый мячик.

— Тренируешь руки? — спросил дядя и улыбнулся.

— Да. — Заяц покраснел.

— Зарядку делаешь по утрам?

— Нет.

— Зря. Рост у тебя хороший. Мог бы стать летчиком.

— Правда?

«Ну и дурак. Поверил, — подумал я с усмешкой, — простой шутки не понимает. Скорей меня примут в летную школу. Я выше ростом. Сильнее. Почему дядя не предлагал мне стать летчиком? О себе ничего не рассказывает. Каждое слово из него клещами вытаскивай. Столько орденов, а никогда не показывал!»

Перед школой я приосанился, выгнул грудь колесом. Пусть Колобок посмотрит, какой у меня дядя!

Деревянные ворота школы были широко распахнуты. Во дворе ползал трехосный ЗИЛ с подъемным краном. У основания длинной стрелы прилепилась кабинка маленькая, как скворечник. Из окошка скворечника выглядывал шофер.

Длинная стрела крана то и дело описывала полукружья, перенося тяжелые части разных машин.

— Без слона не обошлись, — я довольно засмеялся. — Кран притащили, увозят железо!

Около высокой кучи железа суетились Колобок и Эля Березкина.

Директора школы я привык видеть всегда в отглаженном костюме и белой рубахе. Галстуков у него целый набор, меняет каждый день. А сейчас его нельзя было узнать. На руках брезентовые рукавицы. Темно-синий шевиотовый костюм в рыжей окалине. Галстук сбился в сторону. На лбу капли пота.

Кран поднял красный от ржавчины каток трактора и понес его бережно к высокому ЯАЗу.

Тяжелый каток гулко ударил по широкому кузову грузовика.

— Отвязывайте! — зло крикнул шофер автопогрузчика. — Провозишься здесь неделю. Свалили металлолом на школьном дворе. Развернуться негде. Того и гляди, угол дома снесу!

— Так вышло! — оправдывался заискивающе перед шофером Колобок. Тяжело вздохнул.

Стрела автопогрузчика неторопливо проплыла выше деревьев и снова повисла над горой ржавого металла.

Андрей Петрович потащил колючий стальной трос к погнутой раме трактора.

— Разве дети притащат такую раму! — Шофер в скворечне громко засмеялся. — Я так думаю: надо еще один кран вызывать. Мне такую вагу не поднять. Правда, майор?

— Я не знаю, — сказал дядя Макарий и обошел автопогрузчик. — И не все понимаю, что здесь происходит. Вам видней. Андрей Петрович, вы меня вызывали? Я Мурашкин, Юры Мурашкина дядя.

— Вы Мурашкин? — Колобок задумчиво потер рукавицей лоб. — Как же, вызывал. Рад познакомиться. — Протянул рукавицу, но тут же спохватился и резко отдернул ее назад. — Простите, железо грузим. Опасно ребят подпускать. Решил сам помочь!

— Школьный двор похож на перевалочную базу.

— Согласен с вами. Настоящая перевалочная база. Родитель один перестарался. — Колобок повернулся к дяде Макарию. — Приказали собирать металлолом. А я еще премию установил лучшим сборщикам — футбольную форму и бутсы. Разжег страсти! Вы Мурашкин? Помню, помню, вызывал. В шестом «А» прогульщики завелись. Ваш Юра отличился. Два дня прогулял.